– Вы? – удивленно воскликнул Андрей. – Как? Вы же? Как? Зачем?..
– Девочка здорова, – весело заметил Оталан. – Можно возвращаться.
– Вы же говорили, что это проклятое место, что тут зло, или еще что-то такое…
– А ты разве не прогнал зло?
– Что? – Андрей оторопел.
– Давайте уж собирайтесь. Долго я вас ждать буду?
– Как вы узнали, что… – начала Оксана.
– Уж я-то знаю, сколько времени нужно, чтобы моя трава подействовала. И еще знаю, что никто сразу ее не начинает пить – боятся. Вот и все. Идите, забирайте вещи.
Сборы заняли не более десяти минут. Оталан повел молодых людей к реке.
– А что вы говорили про зло?.. – не унимался Андрей.
– Э, мальчик, ты не поймешь, ты же не шаман!
– Но, и вы тоже не шаман!
– Я здесь живу. Это моя тайга. Поверь, мальчик, я много чего знаю. Скажи, куда вас везти?
– А как…
Оталан засмеялся.
– Ох, дети, дети! Все я знаю, много видел. – Он остановился, пристально глядя на Андрея, после посмотрел на Оксану, и продолжил: – А теперь и вас вижу.
Выйдя к реке, Оталан предложил усаживаться, снова предупредив Андрея о том, что ему нужно будет помогать, если попадется мель или еще какое препятствие.
– Девочка, а ты укройся хорошо, ветер будет – холодно станет. Э, да ты вся сияешь! Совсем здоровая? Мои травы. Куда вас отвезти?
– А куда вы можете? – серьезно спросил Андрей, разворачивая карту. – Мы можем заплатить, если у вас есть время и вы…
– Э, мальчик, ты мне только топливо покупай, а отвезти я тебя, куда угодно отвезу. Лишь бы вода была. Вы идете хорошо, хорошо идете, вы молодцы. Вижу, я вижу, детки.
– Вы сейчас что такое говорите? – совсем запутавшись, спросил Андрей.
Оксана смеялась.
– Ох, веселая девочка, хорошая девочка! – воскликнул Оталан. – Куда же?
Андрей снова взглянул на карту и медленно произнес:
– А вы до впадения в реку Зею можете?
– Конечно, могу? И дальше могу.
– А до Благовещенска?
– Можно и туда, но далеко, долго будет. Так что?
– Вперед…
Вещи, вместе с топливом распределили между лодкой Оталана и лодкой, купленной Андреем, взятой на буксир, и отправились в путь.
Река, река, берега, берега. Ночевали на берегу, в спальниках. Плыли, тряслись, преодолевали пороги, да перекаты, переносили лодку через мели. Благодаря запасам топлива, взятого с собой Оталаном, его хватило до города Зея. Там запаслись провизией, закупили топлива, и выдвинулись дальше. По реке Зея идти было проще, селений по пути было много, ночевали в деревнях. Добравшись до села Красноярова, Андрей решил сойти на берег.
– Не люблю прощаться, детки, – сказал Оталан. – Давно я так не плавал. Чем же вы меня заколдовали? – Оталан улыбнулся.
– Мы… может… – начал Андрей.
– Я все знаю, шучу, мальчик. Все, дети, не буду спрашивать, куда вы дальше… итак знаю! – старик рассмеялся.
Андрей с Оксаной переглянулись.
– Хороший ты мальчик, тьму свою сбросишь, не переживай. И девочка хорошая, береги ее, береги.
Оталан резко развернулся и направился к своей лодке.
Андрей на мгновение задумался.
– Куда, Андрюша? – спросила Оксана.
– Вперед, – проговорил Андрей.
Поздним вечером на помощь путешественникам пришла попутная машина – грузовик, едущий из Сковородино в Биробиджан.
К вечеру следующего дня Андрей с Оксаной были уже в административном центре Еврейской автономной области. Купив в магазине аккумулятор, Оксана, реанимировала смартфон, отыскала объявления о сдаче квартир, выбрала одну и уже поздно вечером они с Андреем в нее заселились.
Измотанные, немытые, – а Андрей ко всему прочему, заросший, как Робинзон Крузо, – они вошли внутрь, бросили вещи, и, не раздеваясь, упали на кровать.
По словам Фиделя Кастро, Че не хотел возвращаться на Кубу, однако Кастро уговорил его тайно вернуться, чтобы начать подготовку к созданию революционного очага в Латинской Америке.
– 57 –
Словно какой-то туман окутал сознание Вячеслава, когда он покидал Марию, и не давал трезво оценивать происходящие вокруг события. Послушно сев в автомобиль, он даже не спросил, куда его везут. Не было ему ни до чего дела и тогда, когда его привезли. Что-то лязгало, гремело, шуршало, кто-то что-то говорил. Он послушно отвечал на вопросы, не понимая, о чем его спрашивают, разделся, его обрызгали из шланга, потом, когда он оделся, его привели в какую-то до отказа набитую людьми камеру, где он провел ночь, ни с кем не разговаривая, не отвечая ни на один вопрос.
На следующий день его перевели в одиночную камеру, и как будто забыли о нем. Лишь подносы с едой напоминали о том, что за дверью кто-то есть.