Справедливости ради следует отметить, что и вожди раскола вовсе не являлись приверженцами религиозной толерантности. Протопоп Аввакум в своем автобиографическом «Житии» писал, что апостолы не учили утверждать веру «огнём, да кнутом, да виселицей», но тут же предлагал царю поступить так: «Возьми еретиков тех, погубивших душу твою, и пережги их, скверных собак ... а нас распусти, природных своих. Право будет хорошо».
В 1690 г., незадолго до своей смерти, патриарх Иоаким обратился к Ивану и Петру (1682-1725) с посланием, в котором призывал царей к защите православия и предостерегал от общения с иноверцами, указывая на категорическую недопустимость осуществления ими религиозной проповеди на территории России, строительства храмов и распространения своих обычаев. Однако потребности экономического и политического развития России требовали усвоения технических достижений Запада, восприятия различных элементов его культуры. Всё это делало в перспективе трудноисполнимым завет патриарха Иоакима: не иметь общения «с иноверными еретиками и злобожниками и никакую дружбу имети с ними».
XVIII век ещё ознаменован разнообразными проявлениями религиозной нетерпимости. Во-первых, продолжало оставаться весьма сложным положение старообрядцев. Спасаясь от преследований, они бежали как в отдаленные районы государства (нижегородские, брянские леса, Поморье, Урал, Сибирь), так и за границу. Лишь в конце царствования Петра I наметились небольшие изменения к лучшему. В 1716 г. староверам было разрешено свободное проживание в сёлах и городах при условии записи в «двойной оклад», то есть при уплате двойных налогов. Но сама принадлежность к старообрядчеству была признаком правовой и гражданской неполноценности. Расколь-
206
мики не имели права свидетельствовать на суде против православных и занимать общественные должности. Предполагалось ношение старообрядцами особой одежды с желтыми нашивками и надписями Е.Р.О. (еретик, раскольник, отступник). Жёнам раскольников было предписано носить «платья опашни и шапки с рогами».
Во-вторых, продолжалось давление на мусульман с целью побудить их к принятию православия. В ноябре 1713 г. появился именной царский указ, предписывавший мусульманам, живущим в Казанской и Астраханской губерниях, и имеющим православных крестьян и дворовых, креститься в течение полугода. В противном случае вотчины с людьми и крестьянами отписывались государству. В сентябре 1728 г. был издан наказ губернаторам и воеводам не допускать принятия ислама иноверными народами империи: мордвой, чувашами, черемисами, остяками и др. «А ежели явятся такие Магометане или другие иноверцы, которые тайно или явно кого из Российских народов в свою веру превратят и обрежут, таких брать и разыскивать, и по розыску ... казнить смертию, сжечь без всякого милосердия», — подчёркивалось в наказе.
Запрещалось и сооружение мечетей. Сенатским указом от 19 ноября 1742 г. все новопостроенные мечети, «а наипаче в тех местах, где воспринявшие веру греческого исповедания жительство имеют», было велено «сломать и впредь строить отнюдь не допущать». Помимо этого губернаторам и воеводам вменялось в обязанность «всеми удобовозможными способами разведать, а кто явится, сыскивать накрепко, кем и из какой веры или народа к магометанскому закону обращены... ». В итоге по данным, приводимым А. А. Аловым и Н. Г. Владимировым, только в 1742 г. из имевшихся 536 мечетей уничтожению подверглось 418.
Попытки возврата из православия в ислам пресекались ещё более жёстко. Так, в 1738 г. был сожжён «совратившийся паки в магометанский закон» башкир Тойгильда Жуляков. Акция состоялась в Екатеринбурге в присутствии многих крещёных башкир. В 1740 г. сожжению подвергся и «обусурманившийся» казак Исаев, которому, правда, в вину ставилось и активное участие в башкирском восстании: «во время башкирского бунта был в сообщении при главных ворах башкирцах... ».
В-третьих, по-прежнему значительную нетерпимость российское государство проявляло по отношению к иудеям. До 1770-х гг. их количество в пределах России было незначительным. В 1723 г. в окрестностях Смоленска появилась, было, первая синагога, но четыре года спустя, в связи с выходом указа Екатерины I о высылке всех некрещёных евреев из России, она была разрушена. Тем не ме
207
нее некоторое количество иудеев продолжало находиться на территории империи или приезжать в неё. Императрица Елизавета Петровна (1741-1761) в начале своего царствования вновь издала распоряжение об удалении иудеев за границу. На предложении Сената о разрешении, с целью увеличения доходов казны, их поселения в некоторых местах, императрица собственноручно начертала: «От врагов Христовых интересной прибыли не желаю». Трагедией закончилось и обращение в иудаизм морского офицера А. Возницына. Вместе с «совратителем», купцом Б.Лейбовым, строителем первой российской синагоги, он был сожжён в Санкт-Петербурге в 1738 г.