В том, что такое явление действительно существует, многие в РПЦ, как уже отмечалось, не сомневаются, однако государственная структура, каковой является МВД, должна обеспечивать защиту граждан от правонарушений, упоминаемых в Уголовном кодексе. А в нём ни о какой «духовной агрессии» нет ни единого слова.
Такого рода соглашений на высшем уровне с силовыми ведомствами не имеет ни одна российская религиозная структура.
В. А. Рогоза, исследовавший взаимоотношения между РПЦ и ФАПСИ в 1990-е гг., отмечает как идеализацию «воспитательного потенциала» православия в военной среде, так и «опасность клерикализа-ции жизнедеятельности воинских коллективов, что может привести к серьёзным проблемам во взаимоотношениях между военнослужащими».
После того как РПЦ, считающая всё пространство бывшего СССР (кроме Грузии и Армении) своей «канонической территорией» резко негативно среагировала на учреждение в России четырёх католических епархий вместо действовавших ранее апостольских ад-министратур (февраль 2002 г.), российский МИД опубликовал специальное заявление (12 февраля 2002 г.). В нём он подтвердил свою заинтересованность в налаживании таких отношений между двумя церквами, «которые строились бы на равноправной основе и не наносили ущерба интересам РПЦ». Ф.Г. Овсиенко в этой связи вер
276
но замечает, что государство должно при оценке факта изменения структуры РКЦ в России исходить исключительно из принципа его соответствия российскому законодательству. Поскольку обвинение РКЦ в нарушении законодательства не выдвигается, «акция со стороны МИД представляется ничем не обоснованной».
В последнее время усилилась и тенденция к эрозии светского характера образования, гарантированного ст. 2 Закона РФ «Об образовании» (1996). Ещё в 1993 г. приказом заместителя министра образования было утверждено направление «теология». Затем последовало открытие кафедр и факультетов богословия в ряде государственных вузов некоторых регионов (Алтайский край, Омская, Тверская, Ивановская области и др.). Наконец, приказом Министерства образования от 2 марта 2000 г. в государственный классификатор образовательных направлений и специальностей был внесён стандарт по специальности «теология», разработанный при участии Свято-Тихоновского богословского института. Хотя этот стандарт предусматривает возможность подготовки специалистов не только по православной теологии, суть дела от этого не меняется. Ведь само слово «теология» в переводе на русский язык означает «богословие». Теология апеллирует к Богу, к религиозным догматам, a priori предполагая существование божественного откровения. Религиоведение же рассматривает религию как историко-культурный феномен и не ставит вопроса об абсолютной ценности той или иной её формы. Поэтому утверждение авторов стандарта о якобы светском характере подготовки специалистов-теологов неосновательно. «Светская теология» представляется столь же невозможной, как и религиозный атеизм.
Впрочем, и появление подобного стандарта не представляется удивительным. Его окончательному утверждению предшествовало опубликованное в газете НГ-Религии (26.04. 2000) письмо Патриарха Алексия II, Президента РАН Ю. С. Осипова, Президента РАО Н. Д. Никандрова, ректора МГУ В. А. Садовничего министру образования В. М. Филиппову. В нём авторы утверждают, что «церковь, религиозное воспитание с успехом противостоят разврату, наркомании, сектантскому зомбированию личности», а посему существующее законодательство, остающееся «в плену советского атеизма и атеистически понятых демократических идей» и продолжающее борьбу «со всякой возможностью реального христианского влияния в государственной школе», нуждается в решительном пересмотре.