После окончания «срока милосердия» начиналось собственно инквизиционное судопроизводство. Трибунал состоял из папского инквизитора, его помощников (в их число могли входить епископ данной местности или настоятель доминиканского монастыря) и нотариуса. Местное духовенство должно было оказывать инквизитору активную помощь. Кроме того, действовала целая сеть шпионов и добровольных доносчиков. Они указывали инквизитору на подозреваемое в ереси лицо, которое должно было явиться на заседания трибунала. Простая неявка в инквизиционный суд уже рассматривалась как признание в ереси. На обвиняемого заранее смотрели как на виновного, при этом инквизитор всеми силами старался добиться признания. Обвинение должно было быть поддержано двумя свидетелями, имена которых держались в тайне. В редчайших случаях, если трибунал устанавливал, что один из свидетелей заведомо лжет, предполагаемого еретика отпускали.
Однако обычно именно признание обвинения было для подозреваемого в ереси единственным реальным средством спасения. Доказательством искренности признания и «обращения» должна была быть выдача «единомышленников». Естественно, здесь, как и, в особенности, на этапе поиска еретиков, открывались широчайшие возможности для сведения личных счётов. Раскаявшихся «еретиков» приговаривали к различным видам наказания — от ношения позорящего одеяния с крестами на спине и груди до тюремного заключения.
Если же лицо не признавало себя виновным, то после демонстрации орудий пыток дело могло дойти и до их применения. Официально пытки по отношению к подозреваемым в ереси разрешил применять папа Иннокентий IV в 1252 г. Известно было три основных вида пыток: веревкой, водой и дыбой. В первом случае обвиняемому сжимали веревкой конечности, во втором — заливали лицо водой, не оставляя возможности ни проглотить её, ни вздохнуть, в третьем — завязывали руки сзади, выворачивали их и поднимали к потолку. По правилам пытка могла применяться только один раз. На практике инквизиторы легко решали эту проблему, объявляя последующие пытки лишь «продолжением» первой.
Ведя допрос с пристрастием, инквизиторы чувствовали себя совершенно безнаказанными. Ни светская власть, ни местные епископы не имели права вмешиваться в их деятельность, а лишь оказывать всемерное содействие. В 1256 г. папа Александр IV предоставил инквизиторам и их подчиненным право отпускать друг другу
49
все грехи, связанные с исполнением обязанностей инквизиционного судопроизводства.
Если, несмотря на все усилия инквизиционного трибунала, человек по-прежнему не признавал себя виновным, его передавали в руки светской власти. Оправдательных приговоров инквизиция не выносила, но, вопреки распространённому мнению, не приговаривала и к смертной казни. Её задача официально заключалась в том, чтобы спасти души «заблудших», направить их на путь спасения. Передача «еретика» в руки светской власти означала, что церковь отступается от столь закоренелого грешника. А законы практически всех западноевропейских государств приговаривали «упорствующих еретиков» к сожжению на костре. Такой вид наказания, взамен применявшихся ещё в начале XIII в. изгнаний, конфискаций имущества, объявлений вне закона, становится общепринятым приблизительно с середины этого столетия.
В то же время церковь никоим образом не осуждала смертную казнь за ересь, так как считала подобное наказание вполне достойным для оскорбителя Бога, указывая, что земные страдания хотя бы частично облегчают грешнику страдания посмертные. В 1288 г. папа Николай IV прибег к отлучению от церкви тех представителей светской власти, которые уклонялись от сожжения лиц, обвиненных инквизицией в ереси.
По поводу того, почему применялся именно этот вид наказания, существуют различные мнения. Согласно одному объяснению, ересь сравнивалась с чумой, а единственным препятствием для распространения последней считалось предание огню трупов умерших во время эпидемии и принадлежащих им вещей. По другой версии, лишь огонь костра до некоторой степени мог считаться подобием огня адского.
К сожжению обычно приговаривались «нераскаявшиеся еретики» и те, кто впал в ересь вторично. Потомство такого еретика лишалось права занимать церковные должности, его дом подлежал срытию до основания, а имущество —- конфискации.
Для светской власти подозрение в ереси часто было способом расправы с политическими противниками. В качестве примера можно назвать обвинения, выдвинутые по инициативе французского короля Филиппа IV Красивого против членов Ордена тамплиеров во Франции: ересь, идолопоклонство, содомский грех и др. Прибегнув к помощи инквизиции и заручившись поддержкой папы Климента V, король добился ликвидации ордена и казни его руководителей (1307-1314). Имущество же тамплиеров отошло в королевскую казну, ради чего, собственно, весь процесс и затевался.