Конечно, Бейль не мог предположить возможности гонения верующих атеистами, на которые оказался столь богат XX век. Однако некоторая непоследовательность, характерная для его рассуждений,
99
не умаляет значения революционной для своего времени идеи мыслителя: существование в обществе атеистов не ведет с неизбежностью к крушению миропорядка, и к ним в принципе также возможно терпимое отношение.
Хотя взгляды Бейля в отношении атеистов позднее, как мы видели, подверглись некоторой коррекции, возможно, по тактическим соображениям (тем не менее в 1693 г. Роттердамская консистория лишила его права преподавания прежде всего по обвинению в защите атеизма), вклад французского философа в развитие теории свободы совести следует оценить как весьма существенный.
Бейль не только, подобно Кастеллиону, Мильтону и Локку, противопоставлял нетерпимость христианской морали, принципы которой обязывают положить конец религиозным преследованиям. Представив моральный разум в качестве главного судьи веры, он отстаивал право следовать тем убеждениям, вплоть до атеистических, которые человеческая совесть считает истинными. Таким образом, свобода совести Бейлем, как и Уильямсом, рассматривалась в качестве абсолютного права человека.
Однако несмотря на определенную известность, которой пользовались произведения обоих мыслителей, особенно Бейля, их взгляды все-таки оставались точкой зрения радикалов-одиночек. Их понимание свободы совести для своего времени было предельно широким, и на этом фоне достаточно умеренная концепция Локка уже переставала казаться верхом вольнодумства. Но только в следующем, XVIII столетии, идеи веротерпимости и свободы совести перестали быть достоянием отдельных, хотя и очень ярких мыслителей, став стержневыми для целой эпохи в развитии общественной и философской мысли, получившей название Просвещения.
Глава 6. Проблемы веротерпимости и свободы совести в философской мысли эпохи Просвещения
Вопросы свободы вероисповедания и совести занимали в философской и общественной мысли Просвещения одно из важнейших мест. При этом в самом подходе к проблемам и предложениях способов их решения было много региональных особенностей, в значительной степени обусловленных конкретной религиозно-политической ситуацией.
Англия наиболее далеко из западных стран продвинулась по пути законодательной фиксации основных демократических свобод, включая религиозные. В 1689 г. парламентом был принят «Акт о веротерпимости», гарантировавший свободное отправление культа практически всем протестантам. Англиканская церковь сохранила особый статус, но многоконфессиональность общества была признана официально. В XVIII столетии вопрос здесь стоял уже не о достижении религиозных свобод, а об их закреплении и расширении.
Наиболее радикальным течением в английской религиознофилософской мысли XVIII в. являлся деизм. Его наиболее крупные представители— Э. К. Шефтсбери (1671-1713), Дж. Толанд (1670— 1722), Э. Коллинз (1676-1729), отводя Богу в основном функции творца, отрицали «суеверия», под которыми они фактически понимали все формы культа. В произведениях деистов содержалась последовательная критика любых попыток осуществления религиозного принуждения. Э. Коллинз ввел термин «свободомыслие», под которым он понимал право человека на свободный поиск истины. Ограничение этого права, по его мнению, способствует распространению зла. Шефтсбери считал для себя главной идею «религиозной свободы и взаимной терпимости», причем этот принцип распространялся им на представителей всех религий и на атеистов, что для XVIII
101
столетия по-прежнему оставалось редкостью. В 1710 г. Шефтсбери, разделяя точку зрения П. Бейля относительно возможности и для атеиста быть честным и порядочным человеком, издал в Англии его «Исторический и критический словарь».
Однако ни Шефтсбери, ни другие английские деисты не питали склонности к атеизму. Считая сущностью религии веру в Бога и любовь к ближнему, они стремились к утверждению её «истинной» формы, основанной на принципах разума. Мораль и религия в мировоззрении деистов сохраняли неразрывную связь. Толанд называл христианство учреждением, предназначенным для совершенствования нашей нравственности, понимая под христианством не его конкретные исторические формы, а «истинную религию», очищенную от суеверий, фанатизма и нетерпимости. Э. Коллинз вообще ставил знак равенства между «истинной религией» и добродетелью.