Объём имеющихся прав и возможностей довольно серьёзно варьируется в зависимости от того, к какой из групп относится та или иная религиозная организация. К примеру, религиозные организации, относящиеся к первым двум группам, имеют преимущественные и специально оговоренные возможности по осуществлению образовательной деятельности в государственных школах, по религиозному обслуживанию вооружённых сил и тюрем, право на организацию собственных образовательных учреждений. Религиозные организации, входящие в первые три группы, имеют статус юридического лица, тогда как организации четвёртой группы действуют в рамках Конституции в качестве частных ассоциаций. Только религиозные организации, относящиеся к первой и второй группе, имеют право на заключение соглашений с государством, тогда как входящие в третью и четвертую группы этого делать не могут. Многие организации вынуждены доказывать, что та деятельность, которой они занимаются, действительно является религиозной. Таким образом, в Испании, как и в Италии, говорить о юридическом равенстве всех религиозных организаций не приходится.
В Скандинавских странах существует довольно значительная специфика в отношениях между государством и церковью. Во-пер-вых, законодательное признание свободы совести здесь произошло несколько позже, чем во многих других европейских странах. Например, в Норвегии лишь в 1964 г. в Конституцию был включен параграф о свободе вероисповедания. В Конституциях Дании (1953) и
185
Исландии (1944) говорится только о праве граждан объединяться в общины для отправления религиозных обрядов. В Швеции в 1951 г. был принят закон о свободе вероисповедания, в соответствии с которым появилась возможность выхода из государственной Шведской церкви без вступления в какую-либо другую религиозную общину. В Финляндии аналогичное положение было зафиксировано значительно раньше —в 1923 г.
Во-вторых, для большинства Скандинавских государств характерно сохранение института государственной церкви. Иногда он прямо зафиксирован в конституциях (в Дании, Исландии, Норвегии), в Финляндии статус национально признанной имеет не только лютеранская церковь, но и православная. В Швеции с 1 января 2000 г. Шведская церковь отделена от государства. Теперь священники здесь не считаются государственными служащими, как в других Скандинавских странах, и церковный бюджет полностью отделен от государственного. Шведская церковь получает различные государственные пособия лишь наряду с другими религиозными общинами страны, но обладает полной самостоятельностью при решении внутренних вопросов. В других Скандинавских странах отделение церкви от государства является делом, по-видимому, не столь уж близкого будущего.
Если в Швеции межконфессиональные отношения можно назвать спокойными и констатировать достижение высокого уровня взаимной толерантности (Шведская церковь даже издаёт научно-популярную литературу об исламе и мусульманах), то в Норвегии ситуация выглядит иначе. Подавляющее большинство норвежцев отрицательно отнеслось к решению муниципалитета Осло (2000 г.) предоставить возможность мусульманам созывать верующих на пятничную молитву с помощью громкоговорителей. В силе остаются в этой стране и многие весьма архаичные законы, например о необходимости для членов Церкви Норвегии воспитания своих детей в лютеранском духе.
Совершенно особняком среди всех западноевропейских стран стоит Греция. Безусловно, и в законодательствах, и в конституционных актах целого ряда стран легко обнаружить следы прежней конфес-сиональности, привилегированного положения той или иной церкви. Помимо уже отмечавшихся выше можно также назвать упоминание об ответственности перед Богом в Конституции ФРГ, о «Святой и нераздельной Троице» и «Всемогущем Боге» в Конституции Ирландии. В Греции же серьёзному ограничению подвергается составляющая сердцевину понятия «свобода совести» возможность менять и распространять религиозные убеждения. Принятая в 1975 г. Кон
186
ституция не только содержит положение о том, что «Господствующей Церковью является религия Восточно-Православной Церкви Христовой», но и фиксирует её автокефальный статус (ст. 3, п. 1) и неизменность текста Священного Писания (ст. 3, п. 3), что свидетельствует об отсутствии полного разграничения между церковными канонами и государственными законами, давно уже осуществлённом в других европейских странах. Более того, ст. 13 п. 2 Конституции прямо запрещает прозелитизм, а действующий до сего дня принятый в 1938 г. закон предполагает возможность возведения и открытия неправославных храмов лишь с разрешения местного православного архиерея.