— Не нравится быть запертым в собственном мире? — голос возник из ниоткуда. Из тьмы сознания, как и всё существование Нэйтана.
Маленькая копия стояла вдалеке, и даже на таком расстоянии было чётко видно — усмехалась.
— Отвали, — пробубнил Нэйтан, стараясь смотреть вокруг, но глаз то и дело цеплялся за маленького себя.
Подростка. Такого юного, казалось бы, но на деле немногим младше его самого в данный момент.
«Это никогда не станет нормальным», — предательская мысль обозначила слишком многое, только задерживаться на ней было некогда.
— Боишься остаться со мной навсегда? — издевательский голос разливался по пустоте. — Или боишься остаться сам с собой? Полностью один…
Конечно, страх присутствовал. Нэйтан, как бы ни старался, не мог перестать быть живым человеком со своими чувствами и эмоциями.
Но некогда было сосредотачиваться на нём.
Игнорируя создание рядом, продолжил изучение сознания. Заглянуть в себя, чтобы выбраться отсюда? Не самая плохая идея, но как её достичь?
— Думаешь, ты кому-нибудь вне этой тьмы вообще нужен?
— Хватит! — Нэйтан старался не кричать, но что-то внутри закипало. Злость или обида. Растерянность. А, может, тот самый страх? — Не понимаешь, что мои друзья остались там, и всем нужно выбраться?
Парень снова ощутил себя бесполезным ребёнком, который не может ничего. Всё же держать ситуацию под контролем слишком важно для уверенности в себе. Иначе всё рушится, самодостаточность в том числе.
— Друзья?! — копия засмеялась так, как Нэйтан никогда и не делал. — Ты, правда, считаешь их своими друзьями? У тебя таковые вообще имеются?
«Нет», — однозначно ответил, но не вслух.
Пытаясь собрать в себе силу, парень резко повернулся к двойнику и вытянул руку, хотел откинуть в того энергозаряд, но заметил кое-что более важное: призываемая сила медленно приходила из окружения, несуществующих стен, казалось, самой пустоты.
— Это мой мир… — прошептал себе под нос. — Я сам решаю, каким он будет.
— Что? — копия будто бы занервничала, когда Нэйт развёл руками в стороны, призывая всё больше силы.
Глаза почернели, становясь частью тьмы вокруг, а тело по ощущениям запылало.
Стоило сделать один рывок, как энергия направилась в стороны, вокруг, вверх, повсюду. И вот чернота стала рассеиваться…
Крэйн был уверен, что больше никогда не окажется там. В месте, где рос и где родилась его младшая сестрёнка.
— Дом? — прошептал и сделал шаг вперёд, смотря на маленькое обветшалое здание.
Что-то подобное в фильмах отображают, дабы показать неблагополучие семьи. Покосившийся забор, заросший дворик, обшарпанные стены, отсутствие нескольких ступеней на крыльце.
Ох, он прекрасно помнил, как ежедневно переступал пустоту на лестнице, а маленькая Чарли и вовсе перепрыгивала.
Приятным налётом ностальгии эти воспоминания совершенно не покрывались.
Зная, что должен сделать, мужчина направился внутрь. Перешагнул отсутствующую ступеньку, ступил на порог, заглянул в просторную для столь маленького домишки гостиную…
— Чарли?.. — он уже почти забыл её такой.
Маленькой блондинкой, но всё с тем же узнаваемым красивым лицом, которое ещё выглядело по-детски мило.
Отчим не понравился Крэйну сразу, ещё при знакомстве, и единственное хорошее, что случилось из этого брака — маленькая сестрёнка.
Которую отец бил… совершенно ни за что. Опоздала или пришла раньше, приготовила невкусный обед, получила плохую оценку или слишком высокую — ибо нечего зазнаваться, не та семья. Причина находилась всегда, даже самая абсурдная.
И теперь Крэйн видел того, кого ненавидел, и ту, кого любил, но, кажется, недостаточно сильно для того, чтобы забрать с собой.
Большая ладонь легла на маленькую щёчку, из-за чего Чарли упала, но не заплакала — сильная девочка.
— Бесполезная дрянь, — сквозь зубы выдал отчим, в его глазах пылал огонёк злобы.
Ладно, старший — родным он не был, и ненависть была взаимной, но малышка Шарлотт — дочь от, казалось бы, любимой женщины, общая, прекрасная, порой чрезмерно послушная…
Всего было мало. Всегда.
Разворачивающаяся в доме сцена замерла, и только светленькая голова повернулась, и блестящие глаза чётко уставились на Крэйна, стоявшего на пороге.
— Прошу, забери меня… — тихий голос девочки прошёлся лезвием по сердцу.
А ведь она просила…
Только Крэйн не дал ей шанса даже попрощаться с собой. Сбежал. Испугался ответственности, будущего, слишком многого. Что с него взять? Тогда был совсем подростком, несмышлёнышем.