Сарказм, присущий обоим. Злость, которую каждый скрывает в себе. Огромная сила и та боль, что приходит вместе с ней…
Теперь они даже оба оказались в бегах, пусть каждый и от собственных преследователей.
Вряд ли они смогли бы найти кого-то более подходящего себе. Да и не хотелось им продолжать поиски — лучше уже не будет.
— Да ладно тебе. Скажи уже, — всё утро Алекс выпрашивал ответ от Эвы, но та не поддавалась натискам со стороны парня сестры.
— Я же сказала «нет», — блондинка сверкнула взглядом в сторону друга. Конечно, у них не было так уж много вариантов, кроме как подружиться. К тому же Эва прекрасно помнила общение из детства, и пусть это воспоминания Эллы, разницы это не делало.
— А я слышал, что вы говорили обо мне, когда я пришёл, — Эва старалась игнорировать парня, пока заваривала им чай. Она сосредоточенно смотрела в чашки, где плавали заварочные листья, пожимая плечами на его утверждения. — И ты назвала меня возлюбленным.
Теперь блондинка не смогла сдержать смешок.
— Ну, очевидно, не моим возлюбленным же.
— Да, но…
— Никаких «но», — Эва, наконец, обернулась к парню, выглядящему растерянно и мило. Страшный наёмник с огромными магическими способностями и одна из самых сильных ведьм современности вместе казались обычной парой взрослых подростков. Они смотрели друг на друга влюблёнными глазами, ругались и мирились порой по несколько раз в день, и даже хватались за слова про любовь, услышанные из-за угла… — Сам у неё спросишь.
— Она тут? — Алекс машинально осмотрелся, хоть и не мог увидеть своей девушки во внетелесной форме. Спустя почти год отношений всё ещё не мог понять, как это работает. Где находятся сёстры, когда другая в ответе за тело? Слышат ли происходящее вокруг? Могут ли воздействовать на окружающих? Девушка и подруга чётких ответов не давали, а додумывать не в его правилах.
— Нет. Я бы сказала, — подошла к парню, протягивая чашку с чаем.
И пока Алекс сосредоточился на том, чтобы не обжечься, взяв в ладони горячий напиток, широкие джинсы и футболка прямо перед его взглядом стали превращаться в обтягивающие чёрные леггинсы и просторную тунику того же цвета.
Конечно, он уже знал, кого увидит, когда поднимет взгляд…
— Надо же, решила навестить меня, — улыбался, сосредотачивая взгляд на зелёных глазах брюнетки напротив. Появлялась и исчезала она неожиданно, бесшумно и без какого-либо предупреждения.
— Мне стало жалко, что ты терроризируешь мою младшую сестру, — даже несмотря на абсолютно идентичный возраст у девушек Элла продолжала считать Эву младшей.
— Ну, это же сработало, — он расплылся в довольной улыбке, аккуратно наклоняясь, чтобы поцеловать свою девушку и не разлить при этом горячий чай в руках.
— Определённо, — тихо произнесла Элла, когда парень отстранился от неё.
Её глаза горели. И нет, не силой, как это обычно бывало, а обычными чувствами, которые пробуждал в ней Алекс. Возможно, появись он в её жизни до объединения с Эвой, эти эмоции ушли бы в никуда, но теперь она…
Любила.
— Так, о ком шла речь в вашем разговоре, который я застал? — даже не отходил далеко, чтобы задать этот вопрос, но Элла отреагировала вполне ожидаемо — рассмеялась.
— Да об одном парне, ты его не знаешь, — постучала ему по руке, отходя прочь.
Она хотела говорить легко и непринуждённо, шутить, быть саркастичной, но то, что парень застал ненужное ей слово, давило неким стыдом изнутри.
Элла ведь назвала его возлюбленным! По-настоящему. Не раздумывая. Эва лишь повторяла её же слова…
Алекс отошёл от девушки, отпивая чай, чтобы дать себе возможность помолчать. Отношения с Эллой каждый раз превращались в аттракцион. И пусть они оставались вместе несмотря на ссоры и необычное положение в целом, лёгкими их назвать было нельзя.
Но кто сказал, что отношения должны быть лёгкими? Нет, они оба прекрасно понимали, что это большая и длительная работа. Только вот работать не умели. Всё, что они знали — это язык силы.
И так вышло, что вдвоём захотели научиться чему-то новому. Эмоциональному. Чувственному. Любовному…
— Я люблю тебя.
Элла даже вздрогнула, услышав эти слова, сказанные серьёзным голосом Алекса. Её спина, в которую парень явно смотрел, горела, а в ушах появился звон.