Часть первая
Среди бесконечных морей и океанов, шуршаших своими волнами под сводами небесной пелены, стоял остров. Он был крупным и пышным от обилия невиданной растительности, прорадившейся на нем. Этот остров возвышался над водами подобно большому скалистому кораблю; обрывы, надводные утесы его были крутыми, а расселены глубокими и темными. Тихий ветер игриво завывал, пролитая между ними. Леса его были наполнены живностью, а единственная гора Ваэлла холодила округу заснеженным шпилем, укрытым белоснежной шапкой. На этом острове жили два абсолютно не похожих друг на друга общества: Знати и Циркачи.
Знати жили в самой крупной части острова и занимали его середину. Их город был построен из больших зеленых камней, которые по ночам светились, точно светлячки. По правде сказать в этом чудном месте все, казалось бы, сияло; крупные стены дворцов и богемные площади, торговые переулки и искуссно украшенные домики, похожие на каменные бочки. Но больше всех красотой блистал дворец Порфира.
Он был огромен и высок, словно сама гора. Его можно было увидить с любой точки острова; высоченные спиральные шпили из зеленого стекла, высечнные из камня стены и окна, залитые хрустальными витражами... Как мояк, дворец приводил странствующий Корабельщиков обратно домой.
Порфир был вельможей Знати, их руководителем. У него всегда были тонкие усы, закрученные на концах, прямые зеленые волосы чуть выше плеч, которые исчезали у затылка и превращались в полулысину, яркие темно синие глаза и морщинистое лицо. Выражение его лица всегда было удивленным и задумчивым одновременно. У него было два брата вельмож, которых звали Бар и Мориан. Дворцы их располагались на окраинах города. Бар руководил Корабельщиками, а Мориан Лесниками. Оба были тучными и лысыми, поскольку были близнецами, и оба же были весьма довольны своей жизнью.
Чего нельзя было сказать о дочери Порфира Джуан. Отец хотел выдать девушку за своего Гранда, который руководил войском, коем являлся несравненный Зарий.
Нельзя было сказать, что он ей не нравился: статный мужчина, высокий и широкоплечий всегда ходил с прямой спиной и улыбался до ушей каждому, кого видел на пути. Глаза его, почти речные, всегда блестели добротой, а черные волосы мягко обрамляли тонкое лицо. Но что-то в этом человеке всегда смущало Джуан. Какой-то не добротный блеск пробегал по его лицу, точно тень по солнечному лучу. Именно поэтому она считала, что супружество с Зарием — не самая лучшая идея.
Но Порфир считал, естественно, по своему...
— Прошу тебя, дай мне волю самой выбирать свою судьбу, — в который раз говорила отцу Джуан. В тронном зале, блистающем бархатом и шелком, она чувствовала себя, как в тюрьме. Вся эта богемная и опьяняющая роскошь не давали ей вздохнуть. Отец, как всегда, сидел на высоком троне из зеленого золота, а рядом с ним на том, что поменьше, сидела его жена — Маркиза, мать Джуаны. Она чаще всего молчала и слушала, но в редких случаях её грозный и властный голос прокатывался эхом по залу и никто, даже сам Порфир, не мог её ослушаться. Но сейчас, как Джуан не старалась, а взгляды полные мольбы, бросаемы в сторону матери, были бессильны.
— Дорогуша, этот брак очень выгоден для твоего статуса, ведь по закону, чем выше статус мужа или жены наследника, тем больше вероятности наследства империи, — спокойно сказал Порфир. Джуана безропотно кивнула, хотя все её нутро противилось этому.
— Разве Зарий плох собой? — спросила мать.
Джуан подняла на неё глаза.
— Он не мой, — ответила она.
Порфир преподнял бровь, хотя лицо его и так выражало удивление. Он напряженно подался вперед на троне и заговорил:
— Дочь моя, все здесь принадлежит мне, а после будет принадлежать тебе и он...
— Он принадлежит только себе самому,— перебила его Джуан, и тут же, покраснев, опустила голову. Такая дерзость непозволительная для леди.
— Джуан Гарлет Толах! Не смей перебивать отца! — громким голосом сказала Маркиза. Её прямые, как прутики, брови резко изогнулись, а болотисто-зелёные волосы колыхнулись в так движению головы.
— Конечно, — тихо пролепетал девушка в ответ, не решаясь взглянуть на мать. — Простите меня.
Порфир откашлялся и расслабился, облокотившись на спинку трона.
— Я понимаю твое возмущение и трепет души, дочь моя, — признал он, — но твоя судьба, Джуан — это долг перед городом. Ты должна стать мудрой правительницей и слушать разум и долг, в то время как сердце твое должно быть сокрыто от соблазнов.
Закончив, Порфир махнул рукой, призывая дочь подойти к нему. Джуан послушно поднялась по ступенькам к трону отца и встала перед ним.
— Мы не свободные варвары, Джуан. Мы не Циркачи, и ты как никто, должна это понимать. Свобода выбора делает человека рабом своих страстей. Чаша, которую такие люди хотят заполнить — бездонна. Не уподобляйся их жизненным иллюзиям и принимай свою судьбу такой, какая она есть.