В углу напряжённо захихикали Джим с Виталиком.
Все сосредоточенно жевали безвкусный хлеб, изображая на лицах кропотливую работу мозга и вкусовых рецепторов. На этот раз высказаться первой решилась Гуськова.
– Очень вкусные булочки. Вот только эта мука на «пятках»…
– Это не мука, а специальная присыпка, – обиженно отозвалась Настя.
– А какой состав у этой присыпки?
– Ну, в основном, мука…
– А мне не нравится внутренняя структура – слишком сухая и какая-то ноздреватая. – Виталий крошил в тарелку уже четвёртую булку. – Всё-таки мы, русские, больше любим мягкий, тающий хлеб.
Все посмотрели на Шэрон, видимо, считавшуюся в компании основным знатоком вкусовых предпочтений русских.
– Значит, так. Задача поставщику: убрать муку, или как там ещё называется это белое дерьмо. Плюс убрать сухость. Новый тест – через две недели. Всё.
А всё-таки классно, когда за тебя всё решают! Не надо ни о чём думать. Не надо принимать на себя никакой ответственности. Прямо как в армии. Мечта, а не жизнь!
Следующим этапом нашего тестирования были уже собранные сэндвичи. Как я понял, к булке и котлете добавились несколько кусочков не самого свежего салата, сушёный (он же восстановленный) лук и, разумеется, кетчуп.
– Вот теперь у меня наконец сложилась целостная картина, – сообщил Джим, вгрызаясь в свой бутерброд.
Наблюдавшая за мной с женским состраданием Садальская протянула огромный стакан кока-колы:
– На вот, запей, а то с непривычки пузо разорвёт.
– А воды нет?
– Что ты! Если будем пить воду, то эксперимент выйдет не чистым – предполагается, что наша целевая аудитория запивает гамбургер именно колой.
– Ну, тогда всем надо раздать ещё по сигаретке с травкой – наверняка наша целевая аудитория непротив забить косячок.
– Фу, противный! – прыснула в кулачок сердобольная Садальская.
Народ сосредоточенно пыхтел, поглощая последние куски будущего бестселлера.
– Да, сейчас бы стаканчик хорошего бордо для улучшения пищеварения, – мечтательно посмотрел в потолок Виталий.
– А по-моему, здесь было бы уместней полусладкое белое, что-нибудь типа сотерна девяносто пятого года, – ответила Аня, усердно вытирая салфеткой жирные губы.
– Тогда уж непременно с ломтиком хорошего рокфора, – согласился мой шеф.
По презрительной усмешке, которой одарила его Шэрон, я догадался, что Железная леди исповедует чистоту жанра. Запивать наши бессмертные творения чем-либо кроме колы или, в худшем случае, фанты – действительно полное скотство.
Подискутировав ещё с полчасика и заполнив последние анкеты, мы стали расходиться. У всех на лицах читалось чувство выполненного долга. А на лице Севы Червочкина ещё и неподдельная гордость от причастности к процессу рождения нового бутерброда.
Включив компьютер и пробежав глазами несколько выделенных красным новых сообщений, я сразу увидел письмо от Марины.
«Привет тому, что осталось от трэйнинга! Слышала, всё обошлось без особых жертв и разрушений. Так как насчёт ужина?»
Глава третья
За золотыми арками
Месяц работы на новом месте – это много или мало? Ещё месяц назад я бы уверенно сказал, что мало. А вот теперь, проработав эти самые тридцать дней, я бы с удовольствием плюнул в рожу себе тогдашнему. Потому что месяц в компании «Макроналдс» это очень много.
Недавно Виталий вручил мне толстую краснокожую книженцию с недвусмысленным названием «„Макроналдс“: история успеха». Автор шедевра, некий Джон с немудрёной фамилией Смит, в десятистраничном вступлении яростно доказывал, что он является неподкупным и независимым журналистом. А в последующих трёх главах (на большее меня пока не хватило) он рассказывал о гуманности и гениальности корпорации «Макроналдс». Впрочем, одна идея господина Лава меня всё-таки заинтересовала. Суть её состоит в том, что, будучи одной из самых публичных и разрекламированных американских корпораций, «Макроналдс» абсолютно закрыт изнутри. В отличие от большинства других транснациональных монстров. То есть всё, что связано с внутренними процессами компании, окутано строжайшей тайной. Качество это неподкупный и честный журналюга, естественно, объяснял скромностью отца-основателя. Но я почему-то ему не поверил. Возможно, потому, что нагловатая физиономия Дэна Джонса, висевшая во всех переговорных нашего офиса, скромностью явно не страдала. На этих чёрно-белых фотографиях Дэн неизменно был облачён по моде пятидесятых в серый костюм с короткими брючками и, конечно же, на каждой он был запечатлен на фоне гигантской буквы «М», которую он любовно называл «золотыми арками». Кроме того, в кадре обычно оказывался какой-нибудь громадный кадиллак. Одним словом, настоящий полковник, решивший заработать прибавку к армейской пенсии. Практически ни одно более или менее высокое собрание в компании не обходится без цитат господина Джонса, благодаря чему они сильно напоминают тусовки свидетелей Иеговы или продавцов гербалайфа начала девяностых. Та же простота фраз и расчёт на заранее зомбированную аудиторию.