А ещё за этот месяц мы с Мариной Кругловой стали любовниками. Всё случилось после ужина в «Пушкине».
– Как же я балдею от этих подставок под сумки, – сказала Марина, когда мы сели за уютный столик на втором этаже. – Жаль, что оценить их может только женщина.
– Почему же, я вот, например, умудрился туда прошлый раз ноутбук поставить.
– Ну, ты извращенец!.. Хотя, есть в этом что-то нонконформистское, этакий продвинутый вариант унисекса.
– И не говори, сплошной нонконформизм: ты балдеешь от подставки для сумок, а я балдею от тебя. Очень даже себе экзистенциальненько…
Нам было удивительно легко вместе. Так легко и, не побоюсь этого слова, охренительно, мне не было с женщиной никогда. Те милые, ироничные колкости, под которые мы умяли около дюжины пирожков с грибами, были одновременно тонкими и простыми. А потом был безумный секс в корпоративном автомобиле. Я никогда не предполагал, что мой не особо просторный Mitsubishi Galant создан будто специально для любви.
– Чем от тебя так вкусно пахнет? – спросил я тогда, зарывшись лицом в её волосы. Мы лежали на разобранном заднем сиденье не в силах пошевелиться.
– Как чем, конечно же, бигмаками и картошкой. А ты разве не знал, что в наши продукты специально добавляются феромоны для придания им особой сексуальности? – устало улыбнулась Марина и поцеловала меня в ухо. – Я же целый день сегодня провела на наших кухнях.
– Правда, что ли?!
– Насчёт феромонов? Да шучу, конечно, серьёзный ты мой!
Сказать по правде, я никогда не верил в любовь. Даже в юности. Страсть, секс – сколько угодно. Желание трахнуть красивую, ухоженную бабу – абсолютно нормально и естественно. Нежные ухаживания с охапками цветов, свечами и прочей романтической мутотенью – тоже ради бога. Если им это нравится (а им это ой как нравится!) – пуркуа бы и не па? Главное, чтобы у тебя была достаточно высокая платёжеспособность и достаточное количество тестостерона в организме. А меня пока (тьфу-тьфу-тьфу!) господь не обидел. Но когда ты вскакиваешь посреди ночи, хватаешь телефон и бежишь в туалет набирать эсэмэску, а потом несколько минут ждёшь ответа, гадая, спит или нет, – это уже совсем другое дело. Если мы не видели друг друга всего один день, мы оба начинали болеть. Самым настоящим образом. И это при том, что из возраста Ромео и Джульетты мы с Мариной вышли ещё до распада СССР. У меня есть ненаглядная жена и обожаемый крошечный сын, у неё – прелестная пятилетняя дочка и какой-то невнятный бойфренд, с которым она уже в течение нескольких лет находится в состоянии перманентного расставания. Что будет дальше – одному богу известно. Пока же, как поётся в песне, «наша с ней основная задача, не застуканными быть на месте». И, как можно чаще, быть вместе.
Сегодня мне пришёл мэйл от секретарши Рустама, девушки с русским именем Лена и ярко выраженной восточной внешностью. Меня вместе с ещё парой десятков директоров и начальников отделов приглашают на вечеринку, посвященную отъезду Джима Эдвардса на полугодовой трэйнинг. Трэйнинг этот будет посвящён производству, то есть предполагается, что бедолага будет, по меткому выражению моего шефа, подыхать на грилях и фритюрах.
– И где же он будет трудиться? На родной Канадчине?
Виталик лукаво улыбнулся:
– Нет, в Австралии.
– Ну, прямо человек мира. Его что, туда сослали, как британского зэка в девятнадцатом веке?
– Да нет, всё гораздо проще – у него там мама живёт, вот он и напросился поесть пирожков с кенгурятиной. Хотя, как ты уже, наверное, понял, грили и фритюры у нас всюду одинаковые.
– Нет, он что, реально будет полгода париться на кухне?! – Мне всё никак не верилось, что топ-менеджера такого уровня можно вот так запросто взять и швырнуть в дерьмо на полгода.
– Конечно. Это что-то типа академии генштаба – с определённого уровня в корпорации человек не может двигаться дальше, не пройдя через это.
– То есть на проводах будем пить не чокаясь? – попробовал я перейти на шутливый тон.
– Чокаясь или нет – это не важно, – серьёзно посмотрел на меня Виталий. – Главное, что пить мы там будем много, очень много.