– Угу, – отозвался польщённый Вася.
– Причём опыт – успешный или, как мы любим говорить в «Макрональдсе», – позитивный.
Мысли в Васиной голове передвигались медленно, доставляя своему носителю тупую тяжкую боль.
– Простите, в чём?
– В компании «Макрональдс», – позитивно улыбнулась девушка. – Вы же наверняка бывали в нашем ресторане?
В ресторане Вася последний раз был года три назад, когда директор театра вывел всю труппу в ближайшее заведение, чтобы отметить успешную премьеру. Но само слово «ресторан» вызвало в обожжённой дешёвым алкоголем душе светлое ностальгическое чувство.
– А как же, бывал-с, – театрально наклонил голову Вася.
– Вот и замечательно. Василий Иваныч, чтобы не затягивать наше интервью, хочу сказать, что вы нам подходите, и предложить вам позицию в нашей компании.
И пока Вася судорожно пытался связать в единую логическую цепочку слова «интервью» и «позиция», он понял главное: у него будет работа! Господи, счастье-то какое!
– И где я буду играть, к какому сроку нужно выучить роль? – Старый жеребец игриво зацокал стёртым, но всё ещё крепким копытом.
– Играть? Ну что вы! – расхохоталась Светлана. – Роль, которую мы вам предлагаем, нельзя сыграть. Ею нужно жить.
– Не вопрос! – гордо тряхнул засаленной гривой Василий. – Я всегда вживался в образ!
Васе вспомнилась его сожительница (она же муза) Варька. В очередном припадке артистической ревности эта коза изрекла бессмертную фразу: «Половой жизнью, Васенька, нормальные мужики живут дома со своей бабой, а в театре они, за исключением отдельных драных кобелей, играют роли». Вася тогда попытался ей доказать, что его интрижки с коллегами являются естественным продолжением той напряжённой творческой жизни, которой он живёт на сцене. Бесполезно. Дура Варька так ничего и не поняла. А эта пухлая блондиночка, похоже, понимает самую суть театрального служения!
– Так вот, Василий Иваныч. – В открытом, почти дружеском тоне Светланы появились деловые нотки. – Мы предлагаем вам работу в нашей компании на позиции волшебного клоуна Дональда Макрональда.
– В какой позиции? – не понял Вася.
– Волшебного клоуна Дональда, – терпеливо повторила девушка, не снимая с лица доброй улыбки.
– То есть вы предлагаете мне играть клоуна? – начал наливаться драматическим гневом Вася. – Вы серьёзно это МНЕ предлагаете?!
– Не совсем так, – ещё шире улыбнулась Светлана, легко выдержав свирепый Васин взгляд. – Мы не предлагаем вам играть Дональда, мы предлагаем вам стать им. И за это перевоплощение вы будете получать зарплату в размере тысячи долларов в месяц.
– Скока?! – прохрипел Вася, распластываясь своей тощей задницей по жёсткому стулу.
– Тысяча долларов США в месяц, – снайперски выстрелила в воспалённый Васин мозг жестокая женщина.
Это в сегодняшней Москве штука баксов стала прожиточным минимумом. А тогда, пятнадцать лет назад это был эквивалент человеческого счастья. На эти деньги легко можно было напоить целую толпу народа. Даже если бы толпа эта состояла из таких же профессионалов питейного дела, как Вася.
– Но вы хоть понимаете, что у меня амплуа героического, даже трагического актёра?
– Конечно, понимаем, – мило улыбнулась собеседница.
– Я же сыграл чуть не всего Шекспира! А Островский – это вообще мой автор.
– Просто уверена, что у вас это блестяще получалось.
– Да ну вас к чёрту! Когда надо приступать?
– Завтра, Василий Иваныч. А сейчас вы пройдёте к моей помощнице. Она обсудит с вами детали контракта и запишет размеры одежды для подготовки сценического костюма. И, пожалуйста, – Светлана впервые посмотрела на Василия серьёзно и даже немного печально, – постарайтесь быть более позитивным. У нас в компании это обязательно. Всего вам самого доброго и, как говорят наши американские коллеги, добро пожаловать на борт корабля!
– Спасибо, – сдавленно ответил Вася и вышел из кабинета в свою новую жизнь. В волшебную жизнь клоуна Дональда.
Вечером Вася, одиноко сидевший в своём чуланчике, был очень близок к тому, чтобы запить. Причём очень масштабно. И единственное, что в последней момент удержало его на краю этой пропасти, была мысль о том, что через месяц он сможет пить настоящий коньяк, а не эту смесь неизвестных химических элементов.
– Может, хоть парик сделаете посветлей? – капризничал Вася на следующий день, примеряя свой новый сценический образ.
Костюмерша, она же, как понял Вася, внештатный психолог, была печальной дамой лет пятидесяти с химией на голове и фисташковыми туфлями на ногах.