– Главное, не забудьте К-к-красный к-к-квартал, – подал голос Глеб.
– Ну что вы, это обязательная часть программы! А вообще, пожелания такого заказчика, как «Макроналдс», для нас – закон.
– Так, господа, мы слишком долго искали Алексея, чтобы позволить ему месяц сидеть на больничном из-за подарка из ваших красных кварталов, – полушутливо насупился Шнайдер.
– Что ты, Виталий, мы же не поведём дорогих гостей в какой-нибудь дешёвый бордель, – обиженно выкатил свою неслабую челюсть голландец. – Только самые лучшие заведения! Ты же сам помнишь…
– Ну да, ну да, – слегка порозовел Виталик.
Все остальные участники дискуссии принялись с энтузиазмом разглядывать свои стаканы. А я подумал, что если бы этот разговор слышала Марина, она бы наверняка увеличила требования по качеству к голландской картошке…
Моя любимая приехала в два часа ночи.
– Привет, засоня! Не дождался всё-таки! А я вот даже в самолёте заснуть не могла. Предвкушала встречу…
Она бросилась ко мне, прервав свою обвинительную речь поцелуями. Как же я соскучился! По её изысканному запаху, сладким губам и по этим нежным, таким влюблённым, глазам.
Когда уже где-то перед рассветом мы, лёжа в постели, лениво пили вино, Марина вдруг приподнялась на локте и задумчиво посмотрела на меня.
– Знаешь, я Кристинку только в этом году в садик отдала. Ты же в курсе, какая я сумасшедшая мать: до пяти лет боялась её из дома выпустить. Жутко переживала, что мою зайку обижать будут. Она же у меня оранжерейный цветочек, а в сад таких зубров приводят, страшное дело. И правда, сперва все пытались гадить: игрушки отнимали, какой-то имбецил её даже до слёз довёл. А на третий день она рассказала, где у нее мама работает. Ты бы видел, что тут началось! Она в тот же день стала самой популярной девочкой в садике. Все девчонки стали подружками, а кавалеры вокруг – штабелями. Дочка директора «Макроналдса» – это всё равно что в советское время дочка Юрия Гагарина или, там, Агнии Барто, на худой конец. А ведь садик этот, как ты догадываешься, не самый рабоче-крестьянский.
– Что ты хочешь этим сказать? – Меньше всего в этот момент мне хотелось думать о любимой компании.
– Да нет, ничего, просто я тогда поняла, что значит для наших детей «Макроналдс».
– Ну как же, помню, весь этот шнайдеровский трёп про великую идею.
– Как ты не понимаешь. Дело не в этом! Помнишь эту затасканную фразу: «Мы в ответе за тех, кого приручили»? Так же и мы обязаны, понимаешь, – ОБЯЗАНЫ – отвечать за людей, которые толпами идут к нам.
– Но они же сами к нам идут. Никто их силком не тянет…
– То-то и оно, что тянут, да ещё как! Ведь вся эта безумная реклама на улице, по «ящику», в газетах. Она же толкает людей к нашим прилавкам. Всех! Включая пятилетних детей! И само по себе это не плохо. В конце концов, реклама двигает прогресс. Если бы это была реклама оливкового масла, сока или, в конце концов, свежего воздуха. Но мы-то рекламируем продукт, который безусловно вреден для здоровья! Ты в курсе, что сегодня среднестатистический ребёнок ест гамбургеров и пьёт колы в три раза больше, чем тридцать лет назад?! Ведь по большому счёту вся индустрия фастфуда рассчитана на детей! А среди ингредиентов наших блюд всегда присутствует такое скромненькое выражение «натуральный ароматизатор». И поверь, именно благодаря ему у нас всё такое вкусное!
– Мариш, ты меня пугаешь.
Я, конечно, всегда понимал, что пища у нас не самая полезная, но слышать такое от директора по контролю качества было жутковато. Тем более что этот директор ещё и любимая женщина.
Марина, казалось, не заметила моей реплики.
– Понимаешь, мы на каждом шагу кричим, что продукты, которые мы используем в наших российских ресторанах, точно такие же, как в «Макроналдсах» где-нибудь в Штатах. А ведь это всё лажа. То есть если наша пища в Америке вредна для здоровья американцев, то в России она гораздо вреднее!
– Это ещё почему?
– А потому что там у них дикое количество независимых проверяющих органов плюс страх перед общественным резонансом. А у нас, пардон, специальные НИИ, руководство которых мы пачками возим отдыхать в Европы. Да ещё новые эстрадные и старые спортивные звёзды, которые у нас на рекламных акциях стоят за прилавком. И поверь, список можно продолжать до утра…
– Ладно, давай спать, совсем я тебя замучила. – Марина посмотрела на меня материнским взглядом и чмокнула в ухо.
Наутро, блаженно отмокнув в роскошной ванне и облачившись в парадную рубашку и новый костюм, я почувствовал себя младенцем. Будто и не было вчерашнего пьянства и продолжительного пассивного курения, из-за которого, кажется, даже ботинки провоняли дымом. А была только потрясающая ночь (то есть полночи) с любимой девушкой. Ну что ж, теперь можно и позавтракать.