В ресторане на Ленинградке на просьбу позвать директора прыщавая менеджерша уставилась на меня своими наглыми маленькими глазёнками.
– Директор занят. А вы, извиняюсь, кто?
– А я, извиняюсь, директор по закупкам компании «Макроналдс» в России. – Для большей убедительности я протянул свою визитку.
Заплывшие фритюрным жиром мозги моей собеседницы начали лихорадочно трудиться.
– Что, прямо из центрального офиса?!
– Из него.
– Ой, а что мы тут стоим-то? Может, чайку-кофейку хотите или покушать чего? Да вы заходите, пожалуйста! – Передо мной гостеприимно распахнулась дверца служебного входа.
– Наташа! – (Я наконец, прочитал имя на табличке, приколотой к плоской груди девицы.) – Мне нужен директор ресторана!
– Вы извините, ради бога, Алексей Николаевич, но он, правда, очень занят… – Лицо Наташи за последние пару минут сменило уже третье выражение, перейдя от наглости к подобострастию, а теперь и к явному страху.
– Верю. – Я уже шёл по вонючему тесному коридорчику, забитому лотками из-под булок и баллонами с кока-кольным концентратом. В конце коридора смутно виднелась дверь с аккуратной табличкой «ДИРЕКТОР». Менеджерша пару раз попыталась обогнать меня и преградить дорогу к занятому шефу, но ей мешала узость коридора, а схватить меня за рукав пальто не хватало духу. Я постучал костяшками пальцев по линялой фанере.
– Я же сказал, у меня совещание! – послышался хриплый рык из-за двери.
Я рванул на себя ручку и решительно шагнул в директорскую каморку. Лицо директора, лысоватого мужичка лет сорока, стало красным то ли от обломанного кайфа, то ли от возмущения моей наглостью. С пола перед его креслом вскочила молоденькая девчонка в форменной клетчатой рубашке и съехавшем на бок козырьке с буквой «М». Глаза её выражали запредельный ужас, а то, как она механически облизывала губы, не оставляло сомнений в недавнем занятии. Ещё счастье, что в крохотное пространство между креслом и входом был вписан заваленный бумажками стол, иначе мне бы, наверняка, открылся убийственный вид на директорские причиндалы.
– Объявляю совещание закрытым! – Анекдотичность ситуации начинала меня забавлять.
– А вы, собственно, кто?!
– И собственно и общественно, Алексей Литвинов, директор по закупкам «Макроналдс» в России, – выдержав небольшую паузу, я многозначительно добавил: – Из центрального офиса.
– Зд-д-драствуйте… – Физиономия директора стремительно меняла цвет от густо-красного к синевато-белому.
– Значит так, директор, – меня так и подмывало сказать «пока ещё директор», но врождённая интеллигентность взяла верх, – твои бурные совещания это не моё дело. Насколько я знаю, у тебя в ресторане сегодня была моя сотрудница, Марина Круглова.
– Да, Марина Сергеевна была у нас полдня, – мужика, похоже, немного отпустило, – всего полчаса как уехала, я её лично проводил.
– А ты, значит, на радостях сразу решил посовещаться?
– Да нет, понимаете, просто у нас тут такая запарка….
– Конечно, понимаю. Спермотоксикоз – дело серьёзное. Ладно, проехали. Куда поехала Марина, знаешь?
– Она не сказала, я думал, в офис…
– Ладно, совещальщик, бывай. Провожать меня не надо. – Я не стал протягивать директору руку, чтобы не заставлять бедолагу вставать с распахнутой ширинкой.
Выйдя на улицу и глотнув морозного воздуха, который после кухонной душегубки даже здесь, на Ленинградке, казался девственно чистым, я огляделся по сторонам. Парковка, как обычно, забита – значит, бизнес прёт. Какой тут нахрен кризис! И вдруг в животе, чуть ниже солнечного сплетения, что-то ёкнуло: в дальнем уголке площадки, рядом с грязным обледенелым сугробом притулилась маленькая Volvo S40, Маринкина девочка. Рыдающая Марина нашлась внутри.
– Не смотри на меня, я такая страшная, вся тушь размазалась!
Я вдруг понял, что никогда не видел её плачущей. И что такую – беспомощную и зарёванную, люблю ещё больше, чем элегантную бизнесвумэн.
– Мариш, слава богу, что тебе печку починили, а то бы ты тут вся в сосульках сидела.
– Ты ещё издеваешься, Гитлер несчастный!
– Ну почему ж несчастный, самый что ни на есть счастливый.
Я целовал её мягкие тёплые губы, и всё безумие этого никчёмного дня густым чёрным облаком вылетало из моей головы и, просочившись сквозь обивку салона и корпус машины, уплывало куда-то в сторону МКАДа.
– Так что случилось?
– Меня утром вызвал Рустам.
– Чтобы в очередной раз наградить какой-нибудь памятной хренью?
– На этот раз, к сожалению, нет. Полчаса рассказывал о непростой финансовой ситуации, о том, как всё дорожает, сколько мы тратим на новые рестораны. Короче, еле выживаем. Это при наших-то победных реляциях да очередях в ресторанах! А потом так нежненько заявил: «Понимаешь, Марина, качество, это, конечно, наше всё! Ты же знаешь, я всегда это говорил. Но в то же время мы не можем себе позволить быть буквоедами. Полградуса туда-сюда – это на продукт никак не повлияет. Я удивлён бюрократизму, процветающему в отделе контроля качества». Я сказала: «Рустам Умарович, но вы же сами всё время заявляете, что в вопросах качества в нашей корпорации компромиссов быть не может!»