– Ну, понятное дело, почему бы не поскучать, лёжа под пальмой и попивая какой-нибудь ледяной «секс на пляже». А я тут сиди в снегах веки вечные, как последняя мандрагора…
– Злая ты.
– Наоборот, слишком добрая, иначе звонила бы тебе туда каждую ночь безо всякой шифровки. Ну, типа, срочные производственные вопросы…
– Мариша!
– Хотя у тебя там была жена-красавица, тоже небось вся из себя загорелая, на фига тебе такая спирохета бледнючая…
Я накрыл её вызывающе упёртую в мой стол руку толстым годовым отчётом, а под ним своей ладонью. Холодная плоть медленно согревалась под моими пальцами, потихоньку становясь податливей и мягче.
– Вот стану тут с тобой полной неврастеничкой. Как Гуськова… Что тогда будешь со мной делать, товарищ директор?
– Ну, это ты, солнышко, хватила! Я когда в первый раз услышал, как наша Анютка с мужем по телефону общается, чуть с перепугу не описался. Добро бы просто матом крыла, так она ещё такие авторские выражения употребляет, что поручик Ржевский на её фоне смотрелся бы октябрёнком. И при этом так орёт на весь этаж, что девчонки из маркетинга сразу бегут курить.
– Мы к этому давно привыкли. Наш Анюсик подаёт пример коллегам, как надо мужей держать в ежовых рукавицах. Так сказать, русская версия феминизма, – улыбнулась Марина.
– От такого феминизма любой нормальный мужик либо сбежит к другой бабе, либо повесится. Когда она недавно вела со своим Лёней воспитательную беседу на тему неспелых слив, которые он припёр с рынка, выражение «скотина безрогая» было самым безобидным. Нет, всё-таки в следующий раз обязательно намекну ей, что подобные разговоры лучше как-то вести во внеофисном формате.
– И не вздумай даже! В лучшем случае тебя попросят не влезать в семейные дела, а в худшем будешь просто послан на. Причём прилюдно. Как же ты, дорогой, до сих пор не понял, что в нашей конторе такие ветераны, как Аня или Червочкин – и я, кстати! – пользуются статусом глобальной неприкосновенности? Да, ты, конечно, шеф. Но все что ты можешь требовать с нас – это нормального выполнения рабочих обязанностей. И ничего больше. Ни в коем разе не выходя за рамки. Хотя в моём случае ты не просто вышел, а влез в самую душу! Ну, скажи, пожалуйста, какие у тебя рычаги воздействия на ту же Аньку? Уволить ты её не можешь – у нас ветеранов вообще уволить практически невозможно, разве только Рустам лично пожелает. Лишить ее годового бонуса тоже не удастся – она такую истерику закатит, что масса народу сильно попросит тебя этого не делать.
– То есть сиди, дядя Лёша, и слушай каждый день базарную ругань собственной сотрудницы? Работать же невозможно!
– Ну, не ты ж один её слушаешь. А работа не волк. К тому же, во время Анечкиных любовных бесед можешь заняться чем-нибудь общественно-полезным. Например, придумыванием отмазки для жены на вечер. Или написанием мне любовных записочек. Только пиши со своего личного ящика на мой, а то ведь функция перлюстрации писем у наших айтишников чуть ли ни в джобдискрипшине прописана…
– Мариша, хочу тебе ответственно заявить, что такой, как Аня, ты не станешь никогда! Вне зависимости от моих происков и биовозрастных изменений твоего организма. С таким талантом нужно родиться!
Воровато оглядевшись по сторонам, я чмокнул её в надутые губки, уже приоткрытые для продолжения острой дискуссии, и заторопился на заседание совета директоров.
Совет директоров, или, как его предпочитают называть в компании, manegement team, подчёркивая тем самым командную суть этого органа, сегодня большей частью посвящён одному вопросу. Предстоящему визиту в Москву президента всего мирового «Макроналдса», господина Джефа Родригеса. Событие, прямо скажем, неординарное, и происходит оно впервые за все двадцать лет российской истории «Макроналдса». Вторые лица, конечно, наезжали, но первое – ни разу. И вот снизошёл!.. Весь наш славный директорский корпус собрался в самой большой в офисе переговорной, называемой в народе «президентской», так как ключ от неё выдаётся секретуткой Леной только с личного разрешения Хозяина. Меня поразило присутствие за столом кроме постоянных участников процесса двух возрастных дам ярко выраженной американской наружности и мрачного чернокожего качка. Последний сверкал налысо бритым черепом цвета дубового паркета в моей квартире. У меня даже не было времени спросить у кого-нибудь из ребят, откуда взялась эта колоритная троица и что она делает в святая святых нашей конторы.
Рустам был предельно краток: приезд Джефа – это лучшая демонстрация того, как относится корпорация к своему восточно-европейскому дивизиону и особенно к его российскому подразделению.