– Интересно, а в Night Flight он Джефа поведёт? Говорят, это обязательная часть программы европейских боссов, когда они приезжают. Хотя, тут всё-таки другой уровень…
– Ген, а тебе в детстве не говорили, что завидовать нехорошо?
– Да ладно, чего ты, – обиделся Гена, – лично я секс за деньги не уважаю. Вот если бы на представительские…
Марина, скептически улыбаясь, выслушала мой рассказ о высоких гостях, приехавших с целью подготовки визита Гостя Высочайшего.
– Только, знаешь, Лёша, слово «негр» в нашей любимой корпорации под жутким запретом.
– А я отвечу тебе цитатой: «Меня так в школе учили: в Германии живут немцы, в Израиле – евреи, в Африке – негры…»
– Ну, в Африке-то, может, и негры, а вот в Штатах – афроамериканцы. Политкорректность, дорогой мой, – дело серьёзное. Разова недавно рассказала мне анекдот: В Америке запретили употреблять слово «мудак». И теперь вместо него все обязаны говорить «представитель интеллектуального большинства населения США».
Ближе к концу рабочего дня меня вызвала новая начальница. Слава богу! Я уже начинал ощущать себя то ли беспризорником, то ли мышкой, за которой кошка пока из соображений утончённого садизма наблюдает исключительно со стороны. Отсек высокого руководства отделён от остального мира единственной на весь огромный офис внутренней стенкой. На полу постелен, в отличие от «народной» территории, белый пушистый ковролин. За секретарской стойкой с царственным видом восседает помощница Рустама, Лена. Она, помнится, жутко возмутилась, когда я недавно назвал её «секретарём». Представляю, что бы с ней было, если бы я сказал про нее «секретарша» – наверное, она бы что-нибудь мне откусила…
– Ты к кому? – спросила Лена таким тоном, как будто: а) директором (пусть, всего лишь, по закупкам) из нас двоих являюсь уж точно не я и б) в её, облагороженных французским маникюром пальчиках сверкает как минимум ятаган турецкого янычара.
– Да я в общем-то к Шэрон… – миролюбиво ответил я.
Шэрон занимает один из трёх виповских закутков, между сравнительно большим, уставленным памятными подарками Рустамовским и временно бесхозным Джима Эдвардса. Когда я зашёл, шефиня со скоростью швейной машинки печатала что-то на своём белом «дамском» ноутбуке, при этом умудряясь виртуозно облаивать в трубку кого-то из директоров по производству.
– Почему опоздал? – Она, наконец, подняла на меня свои жутковатые глаза. И это при том, что я явился буквально минуты на две позже назначенного срока и с четверть часа выслушивал её соло на телефоне!
– Виноват, но у меня был важный телефонный разговор с поставщиком…
– Это не имеет значения. Я ненавижу, когда опаздывают. И очень надеюсь, что это случилось в первый и последний раз.
Самое удивительное, что всё это было произнесено без каких-либо видимых эмоций, хотя смысл сказанного очевидно предполагал повышенный тон.
– Окей, Шэрон.
Секунд пять поизучав мою реакцию, она встала и подошла к окну.
– Я слышала о тебе много хорошего. И мне бы очень хотелось, чтобы всё это оказалось правдой. Я не привыкла доверять разговорам, я верю только тому, что вижу сама.
– Надеюсь, сумею не обмануть твои ожидания, Шэрон…
– Я не закончила. Меня не принято перебивать. Видишь ли, многие в компании считают меня железной леди, этаким мужиком в юбке.
– Но…
– И не нужно возражать. Я говорю это не для обсуждения, а для твоей информации. Так вот, я хочу, чтобы ты понял с самого начала нашего сотрудничества, что я обычный человек, с которым можно и нужно построить хорошие, добрые отношения. Надеюсь, тебе это удастся.
Шэрон в три шага обошла стол и резко села в своё шикарное кресло белой кожи. Белоснежные, даже изысканные пятна этого кресла и модного ноутбука находились в полной дисгармонии с её внешностью и, особенно, со зверской манерой одеваться. По-пионерски сложив руки на столе, она в очередной раз принялась изучать меня своим волчьим взглядом.
– У меня всё.
– А как же отчёт? Я тут подготовил…
– Я отдельно сообщу тебе, когда захочу его посмотреть.
Мадам крутанулась на пол оборота в своём королевском кресле и зарылась огромным носом в свой ноутбук, давая понять, что аудиенция окончена.
«Вот и поговорили», – невесело думал я, пробираясь через весь этаж из генеральской зоны в свой закупочный отсек. К тому, что мне придётся испытать на себе солдафонские методы руководства, я уже был внутренне готов, но, что эта фурия будет заставлять меня видеть в ней человека, я никак не ожидал. Если так и дальше пойдет, она ещё, чего доброго, захочет, чтобы я в ней женщину увидел… Жуть какая!