– Если хочешь, можешь принять душ. В ванной светло-зелёное полотенце, оно чистое. А я пока приготовлю нам постель.
Именно будничность этой фразы взорвала мой мозг. Мне, сорокалетнему мужику, час назад наивно мнившему себя успешным и состоявшимся, предлагают топать в душ и заваливаться в койку. Причём кто? Существо, вызывающее у меня не просто неприязнь, а глубочайшее физическое омерзение! И делает оно это невероятно буднично и просто. Главное, сдержаться и не сказать этой гниде, чувствующей себя хозяйкой мира, всё, что я о ней думаю!
– Ты, наверное, спутала меня с мальчиками из производственного отдела, Шэрон. Давай сделаем вид, что мы просто молча потанцевали. Спасибо за чай. Мне нужно идти.
С минуту она молчала, улыбаясь и продолжая покачиваться всем телом в странном подобии танца.
– Ну что ж, это твой выбор. Я ведь говорила тебе, что у нас в компании мне не отказывают. По крайней мере, безнаказанно…
На улице шёл снег. Хлопья были удивительно большими и мягкими. Искристыми корабликами они проплывали по жёлтому пятну света, излучаемому старорежимным фонарём, и исчезали во тьме. Мне вдруг пришло в голову, что Дом на набережной, с его жутковатой энергетикой – самая правильная декорация к только что разыгравшейся в одной из его квартир трагикомедии. И тут же, подстёгиваемый пьяной фантазией, я подумал, что эти спокойно плывущие в воздухе снежные хлопья могли бы быть душами людей, когда-то увезённых отсюда чёрными воронками…
Я набрал Маринин номер.
– Можно я к тебе приеду?
– Приезжай, конечно. У тебя всё в порядке? – Голос у нее был сонный. Я физически ощутил манящее тепло её постели с девчачьим кружевным пододеяльником.
– Не всё.
– Я заварю чаю.
– Нет уж, давай лучше коньяку.
Глава девятая
Над пропастью во лжи
Меня покинула мотивация. Ко всему: работе, погоде, жизни. Ко всему, кроме Марины. Грешная моя душа всеми своими коготками цеплялась за неё, как за последнюю, посланную богом, соломинку в море апатии и пофигизма.
Хотя внешне всё было по-прежнему. Я также добросовестно читал бессмысленные мэйлы, адресованные всем-всем-всем, основной задачей которых было прикрыть задницу автора. Так же, как все, спал с открытыми глазами на ежедневных котлетно-булочных и салатно-соусных совещаниях. Так же рвал зубами поставщиков и добродушно покусывал своих немногочисленных подчинённых. Но внутри меня воцарился полный вакуум, и только любовь маленькой златокрылой бабочкой порхала в этой бесконечной пустоте.
Мариша в ответ на мои депрессивные излияния (разумеется, я не сказал ей о недавнем приключении в Доме на набережной) строго заявила, что это авитаминоз, обычный для конца зимы, и начала пичкать меня морковкой с мёдом. А также ссылками на всевозможные интернетовские приколы и стишками любовно-весенней направленности.
Вспомнить о весёлом чаепитии в Доме на набережной мне пришлось довольно скоро, во время командировки в Киев. Мы сидели в безвкусном новоукраинском кабаке на Крещатике с финдиректором местного «Макроналдса» Пашей Заревичем и моим хохляндским коллегой Семёном Марчуком. Судя по крутизне ресторана, ребята явно решили показать заезжему москалю, что ще не вмерла Украина.
Тридцатилетний Заревич – редкий пример сильно пьющего финансиста. Я бы даже сказал, самого что ни на есть конченого алкоголика. Если верить его рассказам (а я верю!), персонаж этот пьёт каждый вечер, причём минимум бутылку в водочном эквиваленте, и идёт баиньки за полночь. Потом встаёт в шесть утра и пробегает по матери городов русских десять километров. Перед работой. И так ежедневно! Меня при таком режиме не хватило бы и на неделю. Помню, как всех нас приколол случай в Швейцарии, когда этот знатный спортсмен всю ночь квасил, а потом, не ложась спать, попёрся с нами на гору. Учитывая то, что это был его первый горнолыжный опыт, одному богу известно, как Паша умудрился не сломать себе на трассе шею и прочие органы. Хотя, говорят, он (бог) пьяных опекает…
О беспробудном Пашином пьянстве знает вся компания, и от финального пинка под зад его спасают исключительно природное чутьё к цифрам да близкая дружба с гендиректором украинского филиала, господином Дедковским.
– Ты, Лёха, такого сальца, как здесь, нигде не попробуешь! – Заревич аккуратно уложил ломтик живого холестерина на кусок чернухи и любовно обнял пальцами стопку «Немирова». Почти опустошённая бутылка с красным перчиком на этикетке у нас уже вторая по счёту за вечер. Всё-таки пить по собственной воле, а не по указке свыше, пусть даже и такую горькую дрянь, – великое счастье…