– Погоди, я же не предлагаю тебе уходить! У тебя и повода особого нет: начальник тебя хоть и домогался, но исключительно по обоюдному согласию… – Я всё ещё пытался шутить.
Марина не слышала меня.
– Знаешь, я ведь отлично понимаю тебя: ты устал, на тебя навалилась куча проблем. Опять же, разногласия с корпорацией, так сказать, на идейной почве. В конце концов, что для тебя значит эта работа? Так, очередная строчка в красивом резюме. Но я никогда не смогу воспринимать тебя отдельно от компании. Это как вирус, который за двадцать лет влез во все клетки и стал частичкой меня. Все мои чувства возможны только в привязке к ней. И пусть это звучит пошло, но наша любовь, в каком-то смысле это лямур а-ля труа – ты, я и «Макроналдс». Пойми же, наконец: если ты уйдёшь, мы должны будем расстаться. Да, я зомбированная шизофреничка, да, я говорю дикие вещи, но это так. Понимаешь, Лёшенька, так, и никак иначе!
Палочка в её руках с тихим хрустом разломилась пополам. А мы молчали и, как загипнотизированные, смотрели на эти два деревянных обломка. Уверен, что Марине в этот момент так же, как и мне, стало ясно, что сейчас разлетелась на два почти одинаковых кусочка не только эта ни в чём не повинная японская палочка.
– Ещё вина? – спросила подошедшая официантка. Её псевдо-японские, скорее всего киргизские, глаза смотрели на нас двумя добрыми щёлочками.
– Да, – синхронно ответили мы. Нам обоим ужасно хотелось выпить. А ещё хотелось невозможного – вернуться на пять минут назад, туда, где ещё не были произнесены все эти страшные слова.
Потом мы пили сливовое вино со льдом. Говорили ни о чём. Даже смеялись. Даже пару раз поцеловались. Но два деревянных обломка так и лежали рядом с Марининым локтем: наверное, заботливая официантка, периодически прибираясь на нашем столе, не заметила их. А может, вдруг поняла, что это не просто мусор…
Целую неделю я каждый вечер, приходя домой, ставил на стол бутылку коньяку и начинал думать. Само собой, для домашних, включая приехавшую погостить тёщу, я банально запил. И только косолапо пробегавший мимо сын радостно мне улыбался наполовину беззубым ртом, выражая таким образом мужскую солидарность и уважение к моему мыслительному процессу.
А через неделю я отправил Шэрон краткий мэйл с просьбой уволить меня по собственному желанию. То есть сначала я, как положено, попросил о личной аудиенции и, получив на следующий день отказ, решил воспользоваться эпистолярным жанром. Нужно сказать, что наше общение с начальницей сразу же после приснопамятного вечера стало исключительно виртуальным. Она присылала мне очередное задание, а я в зависимости от ситуации либо докладывал о выполнении, либо подробно объяснял, почему данная миссия невыполнима. Причём в обоих случаях в ответном послании получал по шее. На этот раз ответ пришёл ровно через десять минут. Мисс Митчелл явно не ожидала такого исхода. Похоже, согласно её крестьянской логике, я должен был валяться в ногах и умолять о повторном приглашении в гости. Ну что же, как говорится, у советских собственная гордость…
В отделе кадров Наталья Тумасова смотрела на моё заявление, как несчастный чиновник на краснокожую паспортину в знаменитом стихотворении Маяковского. В её умной корпоративной голове никак не укладывалось, как человек в здравом уме может захотеть уйти с директорской позиции в такой компании.
– Лёш, а может, давай я положу эту бумажку вот сюда, в ящичек. А дня через два, когда страсти поутихнут, мы с тобой всё спокойненько обсудим? – Я определённо портил ей всю статистику.
– Нет, Наташ, давай сделаем по-другому: ты сейчас поставишь на этой бумажке свою красивую подпись и дашь ей законный ход.
– Уверена, Рустам расстроится – он был о тебе очень высокого мнения.
– Ну, это когда было…
Прикольно всё-таки, что Наташа, как и большинство членов нашего директорского ордена, когда аргументов уже не остаётся, обязательно вспоминает волшебное имя.
Сотрудницы отдела кадров, все поголовно в прошлом знатные фритюрщицы и грильщицы, демонстративно уткнулись в свои мониторы, боясь даже щёлкнуть мышью, дабы не упустить что-нибудь из эпохального разговора.
– Ну, и куда ты уходишь? – Тумасова явно первый раз в своей блестящей многолетней карьере сталкивалась с несогласованным увольнением сотрудника её уровня.
– А никуда. Отдохну, почищу мозги, подумаю о смысле жизни…
Решив, что дальнейший разговор может уйти в совсем уж непредсказуемое русло, Наталья вытащила из стола длиннющий бегунок и перешла к процедурной части.
А ведь и впрямь, кто знает, какую крамолу я могу себе позволить, будучи уже почти отрезанным ломтём. И ещё, глядя на шуршащую формулярами Тумасову, я чётко понял, что больше директоров со стороны компания набирать не будет уже никогда: потенциальным внешним соискателям явно не повезло…