Джим оторвался от книги по анатомии, и с удивлением взглянул на влетевшую Мариам. Её кудрявые волосы рассыпались по плечам, глаза горели от возбуждения, а в руках был белый пакет, как от мусора.
«Джим! Тут все странички дневников, притом оригинальные!»
Теперь Джим и вовсе оставил книгу, даже забыв сунуть туда закладку, и ринулся к мешку. Мариам же высыпала это «добро» прямо на пол.
У Джима прямо глаза разбежались. И, хоть некоторые страницы были совсем изорваны в клочья, это не помещало Джиму и Мариам полностью сложить их вместе. И, пока Джим слаживает страницы в нужном порядке, подписывая их ручкой, давайте перейдём в подвал и узнаем всё про коварный план Джека.
***
Джек сидел в подвале в раздумии. С одной стороны – Мариам, всегда здраво мыслящая и не идущая на поводу у своих чувств. С другой – маньяк-кукловод, не считающийся ни с чем и ни с кем. А посередине – пистолет, настоящий, и манящий Джека к себе… Он даже сможет захватить власть над домом, имея его! Джек облизнул пересохшие от волнения губы. Но как добыть пистолет, если он уже у Джима? И тут в мозгу промелькнула навязчивая идея – украсть пистолет у Джима. Но сам он этого делать не будет, нужно будет кого-нибудь послать. Но кого? Джек мысленно пересмотрел всех своих подопечных. Нэт, так преданная Джеку, сейчас стала предана Другому Повелителю. Другие же… Кристина? Слишком неуравновешенна. Юджин? Слишком праведен для того, чтобы украсть. Билл? Да он вообще полицейский, то есть даже и выше – детектив! Андрей? Слишком хитрый – может украсть и не отдать пистолет, присвоить себе и шантажировать Джека им же, пытаясь получить кресло власти над подпольем. И тут он вспомнил про тихую, незаметную, и очень преданную Джеку и его идеям, подпольщицу Алиетт.
Алиетт была ещё подростком, таким тихим и незаметным, но была прекрасна, как белая лилия, не совсем выделяющаяся среди цветов, но пленяющая всех своей красотой. Ей было около семнадцати лет, и она уже была любимицей почти всех обитателей дома, очаровав их своим кротким, незлобным характером.
У её была подруга, из-за которой, собственно Алиетт и очутилась в подполье. Она была полной противоположностью Алиетт – дерзкая и смелая, не боявшаяся высказать своё мнение, девушка. Сказать по правде – она была характером как Джек – боевая и решительная. Единственный, перед кем она робела и становилась несмелой и даже робкой – это был Джим.
Да, доктор иногда вгонял Джулию в ступор и укрощал её строптивый и вспыльчивый характер, подобно как Мариам укрощала характер Джека. Джек уже знал, или вернее – подозревал о том, что Джулия влюбилась в его старшего брата, но вот только не осмеливался спрашивать её об этом, не желая получить от неё тираду гневных слов, или ещё что хуже – крепкую пощёчину.
Но вот, внимание Джека переключилось на преданную ему подпольщицу – Алиетт. Как Джек догадывался, она испытывала к нему, Джеку, особую привязанность, и даже любовь. Но Джек был к ней весьма равнодушен, вероятно потому, что считал её ребёнком. Она попала в дом вместе с Джулией, несколько недель до прихода в дом Мариам. Давайте-ка окунёмся немного в прошлое…
***
Это было где-то за неделю до прихода в дом Мариам. Алиетт сидела в комнате у Джулии и… горько рыдала, уткнувшись прямо в подол её платья.
«Ну-ну… Перестань, Этти! Скоро я вся мокрая буду от твоих слёз!» - унимала её подруга.
«А как же мне не плакать, если он даже не обращает на меня внимания?» - всхлипнула Алиетт. «Вечно занят своими подпольщиками и опытами… А на меня даже… вни-ма-ни-я… не обра…ща…ет…»
«Этти, ты ещё молода…» - Джулия запнулась… Она хотела сказать: «За тобой ещё много мальчишек будет бегать», но осеклась. Она не могла сказать такое подруге, она знала, что её любовь была по-детски чиста и наивна.
Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит… Именно такой была любовь Алиетт… Но Джек её слепо не замечал, вернее – не хотел замечать…
С Джулией дело обстояло по-другому. Она замечала внимание доктора на себе, и иногда ей хотелось просто сесть ему на руки и впиться губами в его губы. Но строгое воспитание, да и чувство страха отвержения, держало Джулию в своих ежовых рукавицах.
Знал ли Джеймс о том, что он нравится Джулии? Да конечно же! И он отвечал ей симпатией тоже, но всё-таки держался в сторонке. Почему? Да потому, что он знал, что у обитателей этого дома не может быть будущего! Эта Джулия, которая была жива сегодня, могла умереть завтра! Да и сам доктор мог тоже умереть. И он уж считал, что лучше будет, если он оставит всё, как есть и не причинит боль ни Джулии, ни себе.