Зеркала отражали пустоту и мягкий свет потолочных ламп — редкий момент, когда пространство не давит.
Кирилл подошел без шума, как обычно.
- Неплохо сегодня, — бросил он, остановившись чуть поодаль.
- Только неплохо? — я подняла бровь.
- А ты хочешь «превосходно»? — он усмехнулся. — До «превосходно» тебе еще расти и расти.
- Я пытаюсь, — тихо ответила я.
- Это я вижу. Но у меня вопрос: ты танцуешь для себя или дня них?
Он кивнул в сторону зеркал — на отражение тех, кто уже ушел.
Я молчала. Вопрос был слишком точным и мучал меня саму.
- Я… даже не знаю, не уверена, — голос звучит тихо. — Раньше — точно для себя. Сейчас… кажется, пытаюсь успеть за всеми.
Кирилл присел рядом, но не смотрел на меня, его взгляд был устремлен в пол.
- Это нормально. Но будь осторожна. Если будешь танцевать только «вместе со всеми» — исчезнешь. Коллектив легко поглощает. Он любит единство больше индивидуальности. Ты сольешься и перестанешь выделяться.
Я фыркнула:
- Смешно, это ведь именно то, чего от нас и требуют.
- Технически — да. Но в хорошем коллективе ценят тех, кто приносит что-то свое.
Он повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза.
- Ты пришла сюда со своим огнем. Не спеши тушить его, только ради того, чтобы стоять ровно в линии.
Также не открывая взгляд ответила:
- А если линия важнее?
- Тогда ты будешь превосходной танцовщицей, — спокойно сказал он. Через паузу добавив. — Но посредственной артисткой.
Он оборвал зрительный контак, резко поднялся и пошел к выходу.
Мое дыхание сбилось.
Через пару дней в раздевалке я услышала, как ребята меня обсуждают.
- Да, Карина в связке смотрится сильнее. Поначалу была вообще зеленой, а сейчас будто уже пару лет здесь, а не недель.
- Угу. Только стала… тише что ли. Я думала, она более эмоциональная. Что же Кирилл в ней разглядел.
Я стояла за дверью и слушала. От этих слов внутри что-то сжималось.
Вечером, оставшись одна в студии, я смотрела на свое отражение. Серьезное лицо. Выверенная линия рук. Движения точные до автоматизма. Отражение выглядело сильным, но холодным.
Кирилл вошел в зал, держа в руках стопку бумаг.
- Ты еще тут?
- Да. Просто… думаю.
Он прищурился:
- И о чем же?
- О том, что ты говорил. А чувствую будто что-то теряю.
Он ненадолго замолчал. Потом сказал:
- Потерять что-то — нормально. Вопрос лишь в том, сможешь ли ты приобрести в замен нечто большее. Или вернуть то, что важно.
- А если не смогу? — я смотрела на него.
Он усмехнулся, но без привычного цинизма:
- Тогда придется вытаскивать тебя обратно. Не для этого я тебя сюда взял, чтобы ты стала одной из механических кукол.
Я глубоко выдохнула:
- Спасибо.
- Не благодари. Просто не заставляй меня тратить на это время. Это приказ. Не исчезай.
Он вышел, оставив меня одну в тихом зале.
Теперь мне стало придельной ясно, что нужно стать частью коллектива, но сохранив исходную искру. За это стоит бороться.
Глава 11
Декабрьская Москва — это что-то невероятное, словно иная реальность. Привычный серый воздух, кажется, начинает искриться — витрины сверкают разноцветными огнями гирлянд, а в воздухе витает аромат хвои и чего-то неуловимо тревожно-теплым, словно весь город пытается напомнить: «Остановись, посмотри вокруг». Как я не замечала это почти месяц?
В студии, где каждый день — борьба и вдохновение, подготовка к Новому году текла в собственном неповторимом празднично-нервном ритме.
Танцоры, измученные репетициями, теперь между делом украшали зал. Лампочки, словно маленькие звезды, свисали с колонн, мерцая в такт музыке. В раздевалке появилась коробка конфет, а в зале искусственная елка, кривоватая, но упрямо мигающая разноцветными огнями.
«Если мы тут умрем до тридцать первого, пусть хотя бы в красивой праздничной обстановке».
Фотографирую елку и отправляю ее Илье с подписью:
«Новый год без елки — гарантированная депрессия».
Ответ приходит моментально:
«А с елкой?».
«С елкой депрессия эстетичная».
«Ваше эстетика выглядит немного уставшей».
«Как и все мы в конце года. Мне пора, мне как и елке еще пахать в этом году».
Я стояла у окна, прижавшись к холодному стеклу, и смотрела, как снежинки кружат в медленном вальсе, оседая на поверхности тонким серебристым ковром.
За последние пару месяцев произошло много событий, многое изменилось, мир вокруг меня словно ожил, наполнился новыми звуками и лицами. Хоть меня стали принимать и замечать — подходили, болтали, делились планами. Но все равно я старалась держаться отстраненно, не привыкшая к большим компаниям. Я окинула взглядом зал — он казался мне чужим и знакомым одновременно. Вспомнила, как месяц назад переступила этот порог с замерзшими пальцами и желанием изменить свою жизнь.