Кирилл вошел в зал с опозданием, в пальто, с шарфом, перекинутым через плечо — редкое зрелище.
Фоном звучал новогодний плейлист, который он выключил сразу, стягивая шарф.
- Мы не в торговом центре, — сухо бросил он. — Хотите праздника, сначала заслужите его. До Нового года осталось пара дней. Мы либо делаем номер живым, либо идем пить шампанское с чувством стыда.
- А можно и то и другое? — пробормотал Сережа.
- Можно, — спокойно ответил Кирилл. — Но сначала стыд.
Следом появилась Валерия, торжественным тоном объявив наш приговор:
- На новогоднем показе будут представители партнеров. Не друзья, не родители — люди, от которых зависит следующий сезон.
Она обвела нас взглядом.
- Ошибки будут стоить дорого. Иллюзии не питайте.
- Прекрасно, — тихо прошептала стоящая рядом Марьяна. — Я как раз хотела добавить в жизнь каплю праздничного стресса.
Я усмехнулась, хоть внутри зарождалась тревога.
Репетиции шли жестко.
Музыка — резкая, с резкими паузами. Кирилл требовал точности, но одновременно — жизни.
- Покажите, что вы прошли этот год, а не просто дожили!
Он резко остановил музыку, оказавшись напротив меня.
- Ты идешь в центр этой части.
В зале стало тихо. Я почувствовала на себе оценивающие взгляды.
- Я? — решила переспросить и убедиться, что правильно услышала.
- Ты, — спокойно подтвердил он. — У тебя есть нужна хрупкость.
Музыка пошла снова.
Мы танцевали чуть резче, чуть опаснее, как требовал Кирилл. Но в этом было напряжение, жизнь, нерв.
Когда музыка закончилась, никто не заговорил сразу.
Валерия первой кивнула:
- Вот. Так и оставим.
Все облегченно выдохнули.
После репетиции ко мне подошла Марьяна.
- Поздравляю.
- Спасибо, — неуверенно выдавила я.
- Ты много работала, а теперь ответсвенности станет еще больше.
В раздевалке витал знакомый запах пота, но к нему присоединились нежные ароматы мандаринов, шоколада, какао и свежего печенья. Разговоры, однако, кружились вокруг одного — кто и как встретит Новый год.
- Ты поедешь домой на праздники? — Спросила меня Рита, растягиваясь у зеркала.
- Не знаю, — ответила я. — Скорее всего, останусь.
- Правильно, — сказал Сережа, жуя печенье. — Новый год — это миф и продукт маркетинга. Чудо не приходит.
- Я рассмеялась. Я уже давно не ждала его и потеряла праздничное настроение.
Я уже собиралась уходить, когда меня задержал Кирилл. Попрощавшись с ребятами, я направилась в зал. Не успев переступив порог.
- Прогон еще раз. Только ты и я.
- Сейчас? — я удивленно моргнула. — Я уже…
- Я знаю, — перепил он, не дав закончить мысль. — Именно поэтому.
Вещи я сбросила прям в зале и быстро переобулась.
Музыка заиграла. Привычно глубокая, жесткая, рванная.
Я двигалась в ее такт, чувствуя, как тело сопротивляется, а внутри поднимается осталось, раздражение и желание послать все к чертям.
- Не дави, — сказал Кирилл. — Ты должна показать хрупкость.
- Я на пределе.
- Передел — это полезно.
После нескольких повторений мы остановились. Я тяжело дышала.
- Раньше я танцевала, потому что хотела. Сейчас — потому что должна.
Кирилл посмотрел на меня внимательно.
- Вот и разница между хобби и профессией. Вопрос в том, сможешь ты сохранить первое внутри второго.
Я промолчала.
- Новый год — странная штука, — сказал он вдруг. — Все думают, что с первого января можно начать заново.
Он посмотрел на меня.
- На самом деле все начинается чуть раньше. В такие вот дни.
Я устало кивнула.
- Тогда, наверное, я на правильном месте.
Он лишь усмехнулся:
- Посмотрим, как ты это станцуешь.
Перед уходом я ненадолго задержалась у окна.
Москва светилась — холодно, красиво, почти торжественно.
Снег отражал огни, машины медленно ползли по улицам, и город казался огромной сценой, готовящейся к финальному аккорду года.
Дома было тепло и тихо.
Я включила гирлянду на окнах, которую купила вчера спонтанно, без особого смысла. Но теперь ее мягкий теплый свет делал комнату уютнее, будто пряча от всего города.
Я стянула с себя толстовку, накинула старый свитер и рухнула на кровать. Телефон лежал рядом, светился, немой свидетель всего, что сегодня произошло.