- Многие боятся одиночества.
- Они путают понятия одиночества и быть одному. На это грустно смотреть, как люди убеждают себя в счастье из-за наличия партнера. Только это не их человек, по итогу страдают четверо, все четверо одиноки.
- Да, ты права, это болезнь последнего вагона.
- Никогда не понимала этого. Зачем пытаться запрыгнуть в последний вагон, если можно немного подождать и придет следующий состав?
- Люди не умеют ждать. Мы эгоистичны, хотим все и сразу.
- Тогда для разнообразия можно сменить станцию.
- На какой станции сейчас ты?
- Я в аэропорту.
- Даже так. И что ты там делаешь?
- Жду свой рейс.
- И скоро он?
- На табло пока не видно. Эти стальные птицы летят во все направления, но никуда нужно мне.
- И куда же ты ждешь рейс?
- К счастью.
- Думаешь, найдешь?
- Непременно, пришлю тебе красивую открытку с адресом и буду ждать тебя там.
- Мы будем жить в счастье?
- По-другому я не согласна.
Глава 6
Утро сегодня выдалось морозным. Небо над Москвой будто еще дремало, хотя на тротуарах уже хрустели шаги, а на дорогах сверкали стоящие в пробках автомобили. Я подтянула шарф к лицу, вдохнув морозный воздух, — и почувствовала, как он обжог мои легкие, но есть в этом что-то бодрящее.
«Просто иди и не забывай дышать» — моя мантра на все случаи жизни.
На углу из кофейни выходят первые посетители. Из открытых дверей воздух разогрелся ароматом свежемолотых зерен. Думаю, еще одна чашка кофе мне не повредит. Выхожу со стаканом — горячий кофе, с тонким вкусом корицы — делаю первый глоток и спешу дальше.
Небо над городом начинает светлеть. Вот передо мной возвышается стеклянное высотное здание. Многие говорят, что современная архитектура «стекла и бетона» совершенно не имеет души. А как по мне, душа у нее есть, просто циничная, пронизанная пустотой и дедлайнами. В этом шедевре современного видения находится моя новая работа. Я представляю, как за этими окнами — зеркала, свет, музыка, люди, танцующие в унисон. Мое сердце замирает.
Глубоко вдыхаю, приспускаю шарф и делаю первый шаг в новую главу своей жизни. Мое сердце бьется так громко, будто отбивает ритм будущего. Я на месте, нужно только открыть дверь. И я делаю шаг внутрь. Тепло, музыка, запах магнезии и полированной древесины — все смешалось в один вихрь, а мир, в котором я жила до этого мгновения, остался за дверью.
- Ты Карина? — голос раздался прямо из-за спины, такой спокойный и ровный, но при этом в нем были нотки того, что человек не привык ждать ответа.
- Я обернулась. Передо мной стоял высокий мужчина лет тридцати пяти, в черной водолазке и широких такого же цвета штанах. Словно сканер на пропускном пункте — скрещенные руки, холодный взгляд, ни приветствия, ни улыбки.
- Да, это я.
- Хорошо. Меня зовут Кирилл, я преподаватель по contemporary. Раздевалка там, — жестом указав в левый коридор, и продолжил: — Переодевайся, разогревайся, у тебя есть пятнадцать минут, посмотрим, на что ты способна. — И ушел.
Вежливость явно проходила мимо, только сухая инструкция. «Ну что ж, Карина, добро пожаловать в армию тела. Значит, все по-настоящему».
Кирилл обладает выразительной внешностью. У него слегка волнистые, аккуратно уложенные темные волосы, которые подчеркивают его сосредоточенность и профессионализм. Глаза глубокого зеленого цвета, излучающие уверенность и интеллект. Его лицо обрамлено легкой щетиной, добавляющей образу мужественности и харизмы. Он среднего роста, но его стройная, подтянутая фигура говорит о постоянном движении и энергии.
В раздевалке уже во всю разносятся звуки открывающихся и закрывающихся дверок шкафчиков. Внутри несколько девушек, все как с картинки: длинные ноги, строго собранные волосы, на лицах маски спокойствия.
- Новенькая? — спросила одна из них, не отрывая взгляд от телефона.
- Ага.
- Тогда тебе совет, новенькая, — она смотрит на меня глазами замершего океана, — не расслабляйся. Кирилл ненавидит вдохновленных пташек. Его вдохновение — боль, пот, кровь и синяки.
Я молча кивнула. Но я поняла это и без ее предупреждения.
Все словно синхронно захлопнули свои шкафчики и вышли из раздевалки. Ну собственно, я не подруг сюда приехала заводить, и справедливости ради, я в этом и не сильна.
Когда я вошла, музыка уже заполняла зал — глубокий бит, что-то неровное и живое. Кирилл стоял у зеркала и наблюдал за разогревом группы.
Я плавно ступила на паркет и мгновенно почувствовала вибрацию. Воздух был пропитан каким-то запахом, который я не смогла определить. Может, так пахнут нервы. Это место, где не прощается фальшь.