Барбара поморгала и кивнула, затем подошла к кухонному прилавку, достала из мойки еще один стакан и налила себе и ему по хорошей порции. Она подошла к нему, но явно избегала встретиться с ним глазами, а ее бедра, словно отягощенные гироскопом, еле двигались. Она сидела рядом с ним на софе, то есть на кровати. Близко, но не слишком. И снова эти ее духи. В духах всегда заключалось что-то от каждой женщины. Как это получалось? Он сунул нос в свой стакан.
– Как тебе моя квартира? Слишком маленькая?
– Да я ее не видел. – Грег пожал плечами. – Ты же мне ее еще не показала. Я имею в виду, я еще не видел спальни…
– Ты сидишь в ней. – Барбара похлопала по софе.
– В самом деле? – Грег изобразил удивление. Он начал осматривать стены, украшенные копиями работ Сальвадора Дали без рам и странными подвесками, сделанными из желтых перьев, причудливых корней, ярко окрашенных деревянных бусинок.
– Мне нравится, как ты декорировала квартиру, – сказал он.
Она улыбнулась, захлопала глазами и посмотрела в сторону.
– Найл, не дразни меня.
– Нет, я серьезно. Гнездышко с перышками и всеми этими бусинками – это потрясающе.
– Подойди и взгляни.
Она переплела свои и его пальцы и подняла его на ноги.
Он угадал: это было гнездо – из перьев с кусочками колючей проволоки, а в нем лежали косточки и птичьи черепа.
– Боже… – проронил Грег.
– Нравится?
Грег медленно кивнул, раздумывая.
– Сильно, – сказал он наконец. – Это потрясает. – Ты говоришь это просто так?
– Конечно нет, ведь я профессионал.
Она, понемногу отпивая из стакана, взглянула на него снизу вверх.
– Я так заволновалась, когда ты позвонил. С прошлого лета я учусь в вечерней школе. Ты знаешь Питера Голограма?
– Имя, кажется, знакомо… – Грег пожал плечами.
– Он преподает в смешанных группах в школе Эмили Карр.
– Да, да, правильно. – Грег закивал так сильно, что могла отлететь голова.
– Я работаю с самого начала над гнездышком. Сначала птахи были игрушечными. Питеру они не понравились, он назвал их глупыми. Я пошла на ферму в деревню и купила цыплят.
– Живых?
– Да, целую дюжину. Я принесла их домой в коробке, в которой мы носили котенка к ветеринару. Питер мне одолжил.
– Вот как. И что дальше?
– Ну, я положила их в духовку и, не зажигая, включила газ.
– Чтобы они от газа сдохли?
– Это еще пустяки. – Барбара поставила стакан и подлила ему и себе. – А вот обдирать их и вычищать… Особенно головки, очистить череп. – Она улыбнулась. – Они такие крошечные, хрупкие. Я многие переломала, пока получилась хоть одна подвеска. Потом я собираюсь сделать несколько крошечных домиков, а в них гнезда.
– Домики из косточек?
– О, Найл, это потрясающая мысль.
– Ну что ж, ну что ж.
– Ты одобряешь? – Она подвела его опять к софе и села рядом на сей раз поближе. – Видел бы ты лицо у Питера, когда я сказала ему, что встречаюсь с тобой.
Грег кивнул и ждал.
– Я объяснила, что это никак не связано с искусством, но думаю, он мне не поверил. Я должна была понять, что он ревнует. Я имею в виду, он только обучает искусству, а ты действительно художник. Большая разница, правда?
– Просто громадная, – сказал Грег. – Питер знает мои работы, да?
– Конечно. – Барбара допила стакан. – Можно, я задам тебе вопрос?
– Конечно да. Думаю, что да.
– Ты постучался, когда вошел?
– Разумеется. Мне показалось, я слышал твой голос, и ты пригласила меня войти.
– Правда?
– Уверен, что слышал твой голос.
Барбара подняла глаза к потолку и сказала:
– Это, должно быть, тот ненормальный наверху.
– Да?
– Надеюсь, ты не думаешь, что я нарочно подстроила, чтобы ты застал меня в таком виде?
– Мне это и в голову не приходило.
– Потому что я правда не нарочно.
– Тебе не нужно было даже говорить об этом.
– Так что не думай ничего такого.
– О, я так много думаю, – сказал Грег. – Просто до тошноты. – Он улыбнулся. – Но иной раз мне удается держать себя в руках.
Оказалось, что у Барбары не было автомобиля: она работала на пути автобусного маршрута, так зачем возиться? Грег в таких случаях никогда не пользовался своим «понтиаком», ведь изменить вид автомобиля гораздо сложнее, чем внешность человека. К тому же люди почему-то лучше запоминают автомобили. Они могут забыть, как тебя зовут, что ты им наговорил и чем ты зарабатываешь на жизнь, но никогда в жизни и через тысячу лет они не забудут, что ты водишь «тойоту» или какой-то там автомобиль номер та-та-та.