– Скучаешь по Лондону? – решаю поддержать беседу.
– Иногда. Если бы не папа со своими навязчивыми идеями, остался там. Ты просто обязана слетать. Я бы и сам не против туда вернуться на пару дней.
– Может, когда-нибудь и там проведешь мне экскурсию? – улыбаюсь.
Кажется, выпитый алкоголь вступил в действие.
– Не вопрос, – становится рядом со мной и облокачивается о широкий подоконник, вглядываясь в огни московских улиц.
Наслаждаюсь прекрасным видом на город, а затем закрываю глаза, расслабляясь и позволяя ночному воздуху ласкать кожу.
– Тебе никогда не хотелось вернуться в прошлое? – вдруг спрашивает Давид, привлекая мое внимание.
Встречаюсь с парнем взглядом.
– Хотелось. Много раз.
– Я бы тоже многое изменил.
Делает шаг назад.
– Не против? – стягивает с себя футболку. Ох, черт… – Тебе не жарко?
Слежу за его действием и отвечаю:
– Уже жарко.
Во рту моментально пересыхает. Поддаюсь порыву, снимаю с себя толстовку и остаюсь в одной футболке, хотя и это не помогает избавиться от внезапно охватившего меня сильного жара.
Давид допивает остатки виски, ставит пустую бутылку на подоконник, забирает у меня кофту и возвращается в комнату.
Делаю глубокий вдох, пытаясь прийти в себя, но в этот момент руки Давида ложатся на мою талию, и я практически задыхаюсь.
– Ты такая маленькая, – прижимает к себе. – И горячая, – смеется.
Теряю дар речи. Сердцебиение ускоряется. Еще немного – и я просто загорюсь, как гребаный факел.
– Ты тоже… ничего такой, – выдавливаю из себя полушепотом.
Слышу его смех рядом со своим ухом. В тело будто врезаются тысячи иголок, посылая импульс в живот, где уже вовсю буянят бабочки.
Давид одним легким движением разворачивает меня лицом к себе и тут же припадает к губам.
Кажется, я сейчас потеряю сознание. Но внезапно становится так необычно легко, словно парю или плыву по волнам… на надувном матрасе.
Молодец, Злата, даже в такой момент у тебя в голове какой-то бред!
Губы Давида… Боже, это нечто! Горьковато-сладкие после виски, настолько нежные, мягкие и манящие… Голова идет кругом.
Хочу схватиться за его футболку, но руки натыкаются только на голый торс. Твердый и такой… обжигающий. Неожиданно из меня вырывается стон, и в этот момент руки парня опускаются ниже. Он, не разрывая поцелуя, отрывает меня от пола. Отбросив всякую сдержанность, обхватываю ногами его талию и запускаю пальцы в мягкие волосы.
Если это сон, то, пожалуйста, не будите меня. Я остаюсь здесь.
Несколько уверенных шагов – мы оказываемся на кровати. Руки Давида путешествуют по моему телу, и в следующую секунду моя футболка уже летит на пол. Встречаюсь со взглядом парня и провожу руками по его крепким плечам. Кончиками пальцев, едва касаясь, пробегаюсь по мускулистой груди. Руки сами собой тянутся к ремню на штанах Давида, в то время как его пальцы расстегивают лифчик.
В глазах напротив отражается желание и голод, когда предстаю перед парнем частично голой. После года отношений с Кириллом я научилась различать подобные взгляды. Давид даже не представляет, насколько сильно разжигает во мне страсть, когда так смотрит. Просыпается небывалая уверенность в себе, и, не говоря ни слова, снова впиваюсь в парня жадным поцелуем. Из головы вылетают все мысли, я полностью растворяюсь в нем.
Начинаю ерзать на коленях Давида и закусываю губу, когда его губы перемещаются на мою шею. Заставляет меня слегка прогнуться и хватает за грудь. Из меня вырывается судорожный вздох, и это еще больше заводит Давида. В тот же миг он поднимается, удерживая меня на весу. Через мгновение я оказываюсь прижата к кровати, а парень нависает надо мной.
Его руки, кажется, повсюду. Он исследует меня, дразнит и в то же время дарит наслаждение.
Глотаю воздух вперемешку с ароматом дорогого парфюма. Что мы творим? Не знаю, как далеко Давид планирует зайти, но я не хочу останавливаться. Единственное место, где желаю находиться, – это здесь, в его постели…
Регина
– Ринка, – тихий, бархатный, хрипловатый голос с ласковыми нотками едва проникает в затянутое сонной пеленой сознание. Кожа покрывается мелкими мурашками, когда горячие губы касаются легонько, как перышко, щеки. Мою руку осторожно сжимают и проводят по ней большим пальцем.
Продолжаю лежать с закрытыми глазами и стараюсь продлить это мгновение безмятежности и комфорта, какого-то непривычного для меня спокойствия.
– Красавица, – снова слух улавливает приятный тембр, и шею щекочет сначала горячее дыхание, а затем кончики моих собственных волос.