– Ты и так уже бледно-зеленая, – морщится подруга. – Сколько скинула? До хрена. Вижу, – хмурится и тычет своими острыми когтями мне под ребра. – У меня девочки так себя не изводят.
– Сейчас было больно, Лар.
– Это мне больно на тебя смотреть. Ни хрена не следишь за своим здоровьем! Неудивительно, что отключаешься, – идет в кухню, и я следую за ней. – Тебе, видимо, не помог свежий воздух, – разворачивается, пробегается по мне придирчивым взглядом.
Пожимаю плечами.
– Пришлось раньше уехать, – отвечаю и наблюдаю за тем, как подруга все-таки выполняет мою просьбу и достает из шкафчика банку с чаем. Подавляю смешок, когда читаю название.
Да ты, блин, издеваешься?!
Любимый сорт Давида. В голове сейчас не хватает для полного счастья только бывшего. Он и его вспышки злости – отдельная тема, какую я совсем не хочу затрагивать. Достаточно того, как он поступил со своим лучшим другом и как живет, не напрягаясь, с этим до сих пор. Как они оба с Аней живут с этим. Общаются между собой так, словно совсем не Арти ее муж.
Ненавижу эту девку!
– Ну? – не поворачиваясь ко мне, нетерпеливым тоном выпаливает Лариса, чем выталкивает меня из ставшего привычным задумчивого состояния. – Так и будешь молчать, или я тебя пытать должна? – оборачивается и вглядывается мне в глаза. Перевожу взгляд на стеклянный чайник, в котором начинают раскрываться листья, и выдыхаю.
– Лар, я, наверное, разучилась видеть людей, – вместе с тяжелым вздохом из меня выскальзывает нервный смех. – И вообще ни черта не понимаю, что, мать твою, происходит вокруг, – упираюсь подбородком в сложенные на столе руки.
Лариса вопросительно приподнимает бровь.
– Это жизнь, крошка, а не долбаный сценарий к диснеевской сказке. Здесь нет прекрасных принцев, спасающих от драконов, и фей-крестных, – с нервным смешком выпаливает подруга.
– Я, по-моему, нашла принца, – смеюсь. – Только он будто с другой планеты. Правильный, заботливый, защищающий. Очень воспитанный...
Лара заливается смехом.
– Ринка, ты по-любому чем-то закинулась, – ржет и подходит ко мне.
– Я вчера почувствовала себя какой-то совратительницей несовершеннолетнего. Престарелая домогательница.
– Тебя продинамил твой сексуальный сосед, – расплывается в идиотской улыбочке подруга. – Все понятно, крошка, – смеется, а мне остается закатить глаза и надуть губы, как это делает обиженный ребенок.
– Не смешно, Лар, – стараюсь не засмеяться вместе с ней. – Это все твой гном виноват.
– Кто? – на секунду замолкает, видимо, не совсем поняв меня.
– Я снесла твоего чертового каменного уродца, и он приземлился на ногу Максу, – закрываю лицо руками, вспоминая дурацкую ситуацию, в которую попала.
Пара секунд тишины. Смешок, а затем кухню трясет от нашего с Ларой хохота.
– Регинка, только ты способна обезвредить мужика... гномом, – сквозь смех выдает. – Бедный мой Аркаша. Стоял и никого не трогал.
– Макса решил потрогать.
– Весь в хозяйку, – ухмыляется, – надо же проверить, как у твоего тренера с освещением… перед основными работами.
Последние слова подруги слышу уже сквозь гул в ушах и дикую пульсацию в висках. Складывается ощущение, что мой мозг не дает думать о ком-то другом, кроме...
Лучше бы этот идиотский гном упал на голову Давида!
Психованный лохматый тролль!
Но получилось, что прилетело мне... дверью. Может, поэтому сейчас невыносимо болит голова?
– Рин, ты побледнела, – испуганно смотрит на меня Лариса. – Давай-ка, крошка, переместим твою обморочную тушку на мягкую поверхность.
Просто киваю в ответ и тащусь за Ларой в спальню.
– Я все еще жду подробностей, – играет бровями и приземляется на кровать, кстати говоря, практически такую же, как у меня в квартире.
– Нечего рассказывать, – сажусь рядом с подругой. И, кажется, более-менее удается себя успокоить, хотя сердце по-прежнему готово пробить грудную клетку. – Ничего не было. Я же говорю, он чересчур правильный. Мы вернулись в Москву ночью, посидели поговорили у него дома, а потом я вырубилась на плече у Макса и очнулась только утром.
– Ринка, – ржет подруга, – а я тебе говорила, что раньше надо было обрабатывать своего тренера. – Теряешь форму, крошка, – качает головой. – Стареешь, – откидывает голову на подушку, – в твоем возрасте придется постараться, чтобы возбудить мужчину, – на полном серьезе говорит и смотрит в зеркальный потолок.
Приподнимаю бровь в удивлении, но слышу, как Лара снова прыскает от смеха. Кидаю в нее декоративную подушку, но подруга уворачивается.