– Никогда, солнышко, – выдыхает напротив моих губ.
Весь воздух мгновенно выходит из легких. Неосознанно поднимаю взгляд на парня.
Непослушные каштановые кудряшки, яркие глаза, в которых нет ни намека на веселье, плотно сжатые челюсти и эти безумные губы, какие просят, чтобы их поцеловали, – все буквально выбивает мысли из моей головы.
– Катись в ад, Давид, – сохраняя зрительный контакт, хриплым голосом произношу.
Не успеваю ничего понять, как целует меня. Жестко, сильно, вышибая кислород, заставляя задыхаться. Глядя мне в глаза. Пытаясь что-то доказать.
Не отвечаю. Поворачиваю голову, стараясь увернуться.
Мне и так больно! Хватит!
Собираю все крупицы разума, оставшуюся часть силы воли и толкаю парня, отрывая от себя.
Вижу недоумение, написанное на лице Давида, но он быстро берет себя в руки и с ухмылкой говорит:
– Ты расслабилась, Регина. Обязана была быть все время здесь, со мной. Не все правила еще нарушила? – проводит большим пальцем по своим губам, и я замечаю, наконец, последствия неадекватной реакции бывшего на… Что?
Просто очередной психоз из-за моего отсутствия? Не знаю. Мне все равно, но не припомню, когда вообще этот парень ходил с настолько разбитыми руками.
– Может, пора заканчивать то, что ты называешь «контрактом»? Ни для тебя, ни для меня это давно уже не договор.
Смотрит, но не говорит ни слова. Чуть подумав, отвечает:
– Регина, – слышу предупреждение в голосе, – ты так и не научилась делать то, что тебе говорят. Разве это, блять, сложно – просто читать и выполнять?!
Никак не реагирую на его слова и проскальзываю в комнату, воспользовавшись удачным моментом.
Оглядываюсь на предмет еще каких-либо повреждений, но, на удивление, комната оказывается убранной: не валяется разбитая лампа, стекла, из двери шкафа вынуто треснутое зеркало. И только деревянная часть, приземлившаяся мне на голову, все так же болтается на одной петле.
– А шкафчик надо починить, Давид.
Хотела бы я на это посмотреть.
– Я куплю тебе новый, – слышу вкрадчивый голос возле своего уха.
Замираю. Мне не очень нравится, что я чувствую, находясь в опасной близости с этим парнем.
– Мне нужен старый. В прежнем состоянии, – бурчу себе под нос и стараюсь лишний раз не вдыхать воздух, который опять наэлектризован и пахнет морем и Давидом.
– Как и моя футболка.
Вскидываю бровь, пытаясь понять, о чем он.
– Что моя футболка делает у тебя в шкафу? – с усмешкой спрашивает, а я поворачиваюсь и перевожу взгляд на СВОЮ любимую футболку, которую в данный момент держит в руках бывший. – Мне она нужна. В прежнем состоянии, – копирует мою интонацию.
Твою мать! Где он ее откопал?!
– Ты рылся в моих вещах, – прищуриваюсь и вырываю футболку из рук парня. – Это не твоя. Это футболка Макса, – вру в надежде, что такая версия заставит отцепиться от меня Давида.
– Это моя, – расплывается в улыбке. – Ты мне ее привезла из Канады. А потом забрала, когда свалила, – проводит рукой по волосам и снова вглядывается в глаза.
Ты помнишь.
– Это не твоя, – отчеканиваю.
– Ты такая нервная, Регина, – смеется. – Твой Максик не смог успокоить? – в голосе слышится насмешка. – Ты даже когда целуешь его, думаешь обо мне. Не те губы, да, солнышко? – Успевает перехватить мою руку, когда я хочу как следует съездить по этой самодовольной мордашке. – Хреново, наверное, быть чьей-то заменой, – откровенно издевается.
– Катись к черту, Давид!
– Выглядишь ты, конечно, получше. Уже не такая уставшая и бледная, – подходит вплотную и проводит рукой по моей щеке. – Солярий, солнышко?
– День без твоей компании.
– И не скучала? Как тебе спалось одной?
– Я спала не одна.
Давид замолкает, а потом вдруг спрашивает:
– Готова к поездке? – улыбается и окидывает меня придирчивым взглядом. – Вижу, что готова.
– Ты о чем? – не совсем понимаю, про какую поездку идет речь.
– Мы летим в Питер, – расплывается в улыбке.
– Нет, – твердо проговариваю.
– Регина, – предупреждающе шепчет, – ты нарушила почти все правила договора. Отрабатывай, солнышко.
– Мне по барабану на тот договор! – буквально выплевываю. – В нем с самого начала не было смысла.
– Ни хрена ты не знаешь! Доведи хоть раз до конца начатое, а не убегай, как это всегда делаешь!
После слов Давида немного теряюсь.
– Ри, – уже спокойнее заговаривает, – давай сделаем друг другу хорошо. Едем вместе, приходим на этот чертов банкет вместе, уходим тоже вместе. Порадуем стариков и разбежимся спокойно, – с легкой улыбкой говорит. – Мой отстанет от меня еще на год, а твой, наконец-то, успокоится. Сыграем, Регина? – заглядывает в глаза. – Ты же это умеешь. У тебя всегда получалось.