– Привет, девчонки, – улыбается своей фирменной улыбочкой придурка.
– Виииит! – пищит порядком выпившая Оля и тянется обнимать своего братца.
– Ого, – удивляется, – вы чем ее тут напоили?
Берет пустой бокал, нюхает и ставит на место. Оля тем временем уже полностью повисла на родственнике.
– Вит, познакомься, это Ната, будущая сестра Златы.
Наташа в свою очередь кокетливо улыбнулась и протянула руку для рукопожатия.
– Приятно познакомиться, – чуть ли не пропела девушка.
– А мне как… Я смотрю, красота – это у вас семейное.
– Мы не кровные родственники, придурок, – не выдерживаю его нелепого флирта.
Наташа только смеется и предлагает Виталику посидеть с нами.
– Я бы с радостью, но мне нужно доставить эту пьяную тушку домой, иначе ее родители сделают мне харакири.
Закатываю глаза.
– Харакири можно сделать только самому себе.
– Златик, а ты что, не пила вместе с Олей? Почему ты до сих пор агрессивна?
– На меня так твое присутствие влияет, – наигранно улыбаюсь.
Несколько секунд смотрит мне прямо в глаза, а затем отводит взгляд.
– Девчонки, я бы с радостью и огромным удовольствием развез вас по домам, но я на байке, так что… – виновато поджимает губы и помогает Оле подняться на ноги.
– Ничего, – спешит успокоить Наташа, – за нами сейчас приедет мой друг.
– Отлично. Тогда… рад был познакомиться, – как зачарованный, смотрит на мою будущую сестру.
– Держи, – Оля протягивает мой телефон Наташе, – ты знаешь, что делать.
В который раз за вечер посылаю лучшей подруге убийственный взгляд и скрещиваю руки на груди.
– Суслик, ты до ужаса глупая! Я в тебе разочаруюсь, если ты снова ему напишешь или позвонишь.
– Уводи ее, – говорю Виталику, игнорируя Олю.
– Девочки, я вас люблю! – кричит напоследок подруга.
– Мы тоже тебя любим, – смеется Ната.
Прощаемся с Олей и Витом, и как только эти двое уходят, Наташа набрасывается на меня с расспросами.
– Он очень-очень горяч! – глаза блестят, а зрачки расширились… Было бы от чего.
Пожимаю плечами.
– Обычный.
– Злата, ты чего? Да он шикарен! У него есть девушка?
– Да, кажется, с кем-то встречается.
– Конечно, – немного расстроенно произносит, – такие парни не бывают одни.
Вспоминаю, как он вел себя со своей девушкой на дне рождения Оли, и едва сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. Наверняка у них несерьезные отношения, раз он позволял себе распускать руки и играть со мной на поцелуй. В любом случае мне все равно. Куда больше волнует Давид и судьба наших «отношений».
Регина
– Третий раз за ночь, – тяжело вздыхает Давид и наклоняется ко мне. Подушечками больших пальцев стирает с моих щек влажные дорожки от слез, а затем аккуратно обхватывает руками лицо и заставляет посмотреть в глаза.
Вырываюсь. Не могу. В очередной раз не в состоянии это сделать, потому что вижу эти самые карие омуты напротив, с тревогой, тоской, даже нежностью глядящие на меня, и невыносимо жжет в груди. Дышать невозможно. Делаю глубокий вдох, но на выдохе снова получается всхлип.
Парень делает пару шагов обратно к двери, морщится, закусывает губу, и из него вылетает мат. Поднимаю взгляд и осторожно осматриваю Давида, какой устало проводит руками по своим взлохмаченным волосам. Трет заспанные глаза, под которыми уже видны темные круги, в свете лампы делающие бывшего похожим на больного мужика, а не молодого красивого парня.
Молодец, Регина, измучила уже и себя, и его.
Если бы я знала, чем для меня обернется ночевка в своей прежней спальне, где не изменилось абсолютно ничего… За два года здесь, кажется, и каждая мелочь осталась стоять на том же месте. Вот ту фигурку лисы, свернувшуюся клубком, мне привез бывший из Вены, а фото в серебристой рамке, где Давид с Арти играют в баскетбол на площадке в загородном доме, я сделала в самом начале наших отношений. И монограмма, какая по-прежнему висит над изголовьем кровати, издеваясь, напоминает о счастливых днях, когда моя жизнь не начала осыпаться, как лепестки засохшего цветка. ДР. РД. Четыре буквы, переплетенные вместе. Зеркальное отражение друг друга. Теперь они давят на голову, заставляют вспоминать о том, чему больше не суждено повториться.
Неспешно Давид делает несколько шагов в моем направлении, будто боясь возобновления прошлой истерики.
– Регина, перестань, – голос парня еле слышен. – Это уже ненормально, – опускается на кровать рядом со мной. – Можешь снова бить меня, царапать и орать, чтобы я катился в ад, но хрен сдвинусь с места.