Отворачиваюсь и продолжаю свои попытки дотянуться до молнии сзади платья.
– Мог бы постучать для приличия, – бросаю Давиду, который подозрительно тихий.
– И пропустить такое? – слышу веселье в голосе. – Никогда.
Чувствую на себе взгляд парня. Он выжигает дыру на моей голой спине. Не поворачиваюсь.
– Помочь? – спрашивает, подходя ближе.
Делаю вздох.
– Да, – на выдохе произношу. – Не могу справиться с молнией.
Сначала оголенные участки опаляет горячим дыханием, а затем по телу проходит холодок, когда пальцы парня касаются моих обнаженных плеч. Подушечками пробегается вдоль позвоночника, заставляя кожу покрываться мурашками. Мое тело слишком хорошо знает, кто именно до него дотрагивается.
– Давид, – предупреждающе шепчу и задерживаю дыхание.
Никак не реагирует на мои слова, а продолжает вырисовывать круги на открытых участках.
– Давид. Перестань, – с полустоном произношу и перехватываю руку парня, когда его пальцы оказываются гораздо ниже места, где в данный момент находится бегунок.
– Не могу, – выдыхает мне в затылок. – Стой спокойно, – твердым голосом говорит, – у нас нет времени снова гладить это платье.
– Просто застегни уже его, черт тебя дери! – не выдерживаю.
С каждым прикосновением парня внутри меня все переворачивается с ног на голову. Нервы натянулись. Как резинка, которую держу из последних сил, чтобы не отпустить. Иначе она резко вернется ко мне, и получу хлесткий удар… вместе с новой порцией невыносимой боли.
Давид смеется, заглядывает мне через плечо и целует в уголок губ.
– Ты длиннее ничего не могла найти? – усмехается. – Думаешь, тебе это поможет? – касаясь мочки уха губами, шепчет.
Низ живота мгновенно стягивает, а по телу проходит мелкая дрожь. Совсем не от холода.
Твою мать! Ты меня скоро доведешь!
Придерживаю ткань на груди. Если продолжит в том же духе, это жутко дорогое платье от какого-то знакомого дизайнера Лары окажется на полу. С виду простое, но потрясающего сливового цвета, оно было едва ли не первым попавшимся, что я схватила в шкафу и закинула в чемодан. Наверное, подсознательно хотела полностью закрыться от Давида, раз выбрала самое длинное из всех имеющихся в шкафу. Однако просчиталась, когда вынула его сегодня и вспомнила: оно держится только на груди, какая в последнее время исчезла вместе с парочкой килограммов веса. На удивление, ткань легла идеально, не считая одного большого минуса: самостоятельно застегнуть платье я так и не смогла.
Чувствую, как Давид проводит носом вдоль линии шеи к ключице и снова оставляет множество легких поцелуев на моем теле.
Боже, эти губы способны лишить рассудка!
– Давид! – цежу сквозь зубы, но бессознательно выгибаюсь навстречу парню.
Слышу тихие смешки, а затем звук застегивающейся молнии.
– Мне нравится твое платье, – произносит, когда, слава богу, отрывается от моей шеи.
Поворачиваюсь, чтобы сказать спасибо, но невольно расплываюсь в идиотской улыбке, когда вижу по-детски счастливого Давида. Давно не наблюдала таких искренних эмоций на его лице.
– Я могу подарить его тебе после того, как вернемся. Тебе должен подойти этот цвет, – проговариваю серьезным тоном и смотрю, как в глазах бывшего начинают плясать смешинки.
– Ты сначала попробуй расстегнуть его сама, – ухмыляется. – Я планирую следить за тем, чтобы ты сегодня ела больше, чем пила.
– Мне нельзя пить. Я на таблетках, – на автомате выпаливаю, вспоминая, что нашла неплохое сильнодействующее успокоительное в аптечке у Розы Яковлевны, когда ближе к обеду вылезла из постели с невыносимой головной болью и безумным сердцебиением.
Когда-то мать Давида уже выписывала мне убойные препараты. Странно, что настолько сильные таблетки опять можно найти в этом доме. Любимый сынок, по всей видимости, до сих пор треплет нервы этой впечатлительной и всепрощающей женщине.
Надеюсь, через минут тридцать мне будет до лампочки на происходящее вокруг, и я перестану до такой степени остро реагировать на прикосновения бывшего парня.
– Это хорошо, что ты на таблетках, – смеется и подмигивает. – У меня здесь ничего не осталось.
– Давид! – качаю головой. – Я взяла у твоей мамы успокоительное.
– Если ты на таблетках, я тоже спокоен.
Закатываю глаза. Поправляю волосы, перекидывая их назад и тем самым закрывая оголенные участки тела. Придирчиво осматриваю себя в зеркале, отмечая, что полтора часа, которые я потратила на макияж, все же дали результат: никаких кругов под красными от слез глазами, бледной кожи и покусанных губ. Бессознательно улыбаюсь своему отражению, довольная итогом кропотливой работы.