Надеюсь, ты вернулся, Давид.
– Подождет, – говорю Максиму.
Парень идет в кухню, а я продолжаю приводить волосы в божеский вид. Когда переступаю порог, слышу голос Макса.
– Кажется, я догадываюсь, о чем ты хочешь со мной поговорить, – с грустью в голосе произносит. Подходит ко мне и берет за руку.
Виновато улыбаюсь.
– Давид же тебе не друг, правда?
Отрицательно мотаю головой и опускаю взгляд.
– Я заметил.
– Я, вообще-то, хотела поговорить не о нем, но сегодня, видимо, день бывших, – нервно смеюсь и сажусь на стул рядом с Максом. Он по-дружески приобнимает меня за плечи. Слышу протяжный стон около своего уха.
– Это прозвучит жалко, но давай не сегодня, – устало говорит, а затем поднимается и делает пару шагов к плите. – Кофе будешь?
– Нет, спасибо. Я тогда пойду домой, – улыбаюсь.
Парень возвращается обратно и снова берет мои руки в свои. Чуть наклоняется, заглядывает в глаза и с горечью произносит:
– У меня изначально не было никаких шансов, да?
– Прости, – шепчу. – Макс, я пыталась, честно, – опускаю взгляд.
– Мне не надо было тебя отпускать.
Резко выдыхаю. Эти слова хотелось бы услышать совсем не от Максима.
Улыбаюсь и наклоняюсь, чтобы оставить на щеке парня легкий поцелуй.
– Я пойду. Нужно приготовить сестре ужин. Ты же мне позвонишь?
– Конечно, Регина. Мы с тобой еще не обменялись историями о бывших, – смеется. – Подожди, мне нужно спуститься в магазин. Мироша обчистил мой холодильник.
Идем в прихожую и, не сговариваясь, наклоняемся за обувью. Переглядываемся и улыбаемся друг другу.
– Я уже сходила, – прыскаю от смеха и киваю на два больших пакета, стоящих под дверью Макса.
– Давай помогу, – берет мои покупки и ждет, пока я надену туфли.
Выходим, Макс несколько секунд возится с ключами, и направляемся к двери моей квартиры. Парень ставит пакеты возле стены.
– Я позвоню тебе завтра. Включи уже звук на телефоне, – посмеивается и целует меня в щеку.
– Хорошо. Пока, Макс.
Максим окидывает меня быстрым взглядом, улыбается уголками губ и подмигивает, после чего быстро спускается по лестнице.
Как жаль, что самые лучшие люди попадаются в нашей жизни тогда, когда для них уже нет места в наших сердцах. Когда мозг отравлен другими, а душа намертво приколочена к тем, кто не заслуживает ее.
Проворачиваю ключ в замке и открываю дверь. Беру пакеты и поворачиваюсь, чтобы поставить их, но в своей прихожей. Дверь позади меня захлопывается, а я роняю все, что до этого держала в руках.
В глазах темнеет, когда смотрю перед собой. Не ощущаю ничего, кроме отдающегося в ушах биения сердца.
Тук. Разбросанные по полу фрукты.
Задерживаю дыхание.
Джинсы, валяющиеся рядом с разбитым телефоном.
Тук-тук. Футболка сестры и юбка, в которых она уходила сегодня в универ.
Глубокий вдох. Болезненный всхлип.
Гул в ушах, вперемешку со звуками, которые разрезают пространство квартиры и распарывают меня, кромсают, отрывают от меня куски.
Хватаюсь за стену и жадно глотаю воздух. Задыхаюсь. Пытаюсь сделать вдох. Больно. Жжет, выжигает во мне дыру.
Стон – получаю ножом по месиву, что пару секунд назад звалось сердцем.
Еще один – холодный острый металл входит по самую рукоятку.
Закрываю уши руками и давлюсь от соленого потока, застилающего глаза.
Вцепляюсь в ручку двери и делаю шаг наружу. Толкаю дверь плечом, и она закрывается.
Шум больше не такой сильный, но стоять на ногах не получается. Сползаю вниз по стене и закрываю глаза.
Хочу кричать, а голос меня не слушается. Молю прекратить, только никто этого не делает. Беззвучные рыдания раздирают меня изнутри.
– Регина? Рин? Что случилось? – слышу где-то вдалеке, а затем ко мне кто-то прикасается.
Поднимаю глаза и сквозь пелену вижу, кажется, испуганный взгляд Макса.
Открываю рот, но попытки выдавить хоть что-то, кроме всхлипов, неудачные. Меня будто прижало с двух сторон шипованными бетонными плитами, оставляя в теле сквозные раны.