– Убери их! Пожалуйста, я не могу дышать… – хриплю, глотая слезы.
В груди давит, и начинаю жадно хватать воздух. Мне словно перекрыли поток кислорода, и задыхаюсь. Голова кружится. Перед глазами расплывается фигура парня.
– Что убрать? Регина, – получаю легкий удар по щеке, – что убрать?
– Ножи из моей спины, – вырывается нервный смех вперемешку с громкими всхлипами.
Пространство сначала сдавливает, а затем плывет – проваливаюсь в темноту.
Глава 23
Регина
Медленно сознание приходит в норму, и морщусь от резкого запаха аммиака. Голова, словно налитая свинцом, не желает отрываться от того, на чем лежит. Делаю попытку разлепить веки, но не удается это сделать. Глубокий вдох – и по горлу будто проходятся острыми лезвиями, а в ушах шум как от сотни отбойных молотков. Хватаюсь за что-то возле своей руки и вздрагиваю, когда ее легонько сжимают.
– Все хорошо, Регина. Все в порядке, – доносится сквозь гул. – Открывай глаза, не бойся, – произносят полушепотом и проводят по моим костяшкам большим пальцем.
Ласковое успокаивающее прикосновение к щеке и рука, держащая мою, заставляют снова обретать способность чувствовать. Кажется, я лежу на чем-то мягком и пахнущем корицей и лавандой. Постепенно приходит осознание того, что произошло и почему я нахожусь непонятно где. Сердце отбивает дикий ритм, и непроизвольно реагирую на очередную порцию подступивших слез. Осторожно приоткрываю глаза, боясь снова оказаться в своей квартире.
– Ну, чего ты, – говорит приятный мужской голос, и успевшие скатиться слезы стирают подушечками пальцев.
Фокусирую взгляд на глазах парня, глядящих на меня с тревогой и вселенской грустью. Не успеваю ничего сообразить, как оказываюсь на его коленях. Сильные руки прижимают меня к горячему телу, и утыкаюсь головой в крепкое плечо.
– Макс, – выдыхаю и пытаюсь подавить всхлип.
Футболка парня под моим подбородком моментально намокает, но Максим ни на долю секунды не выпускает меня из рук, успокаивающе гладя по спине и волосам.
– Тише, Ринка, я рядом. Больше никто не сделает тебе больно.
– Сделают, Макс, – разражаюсь новыми рыданиями, – это никогда не закончится. – Сжимаю мокрую ткань в кулак и стискиваю зубы. – Ты знаешь, сколько раз человек способен сгорать заживо, умирать изнутри и стремительно падать, как сбитая птица в полете?! – Тишина. – Мое собственное небо упало на меня, раздавило и сравняло меня с землей. Ты думаешь, я не выжила?! Выжила даже после того, как однажды слетела с небес прямиком в адский горящий костер… Выгорела дотла, оставив только жалкую оболочку. – Не хватает воздуха в легких, чтобы закричать. Понижаю голос до шепота. – Второй раз мне позволили думать, что я на вершине и наблюдаю за появлением нового дня, а на самом деле это солнце взошло, чтобы сжечь меня вновь, а пепел развеять над морем.
– У каждого из нас есть свое личное «солнце», Регина… – с надрывом произносит Макс. – Но не у каждого есть силы дальше идти по жизни с ожогами от него… – замолкает и крепче прижимает меня к своей груди. – Не каждый готов показывать эти ожоги кому-то еще.
Горько усмехаюсь и стираю дорожки от слез с лица. Отстраняюсь от Макса и заглядываю в грустные зеленые глаза.
– Два года назад у меня был тот, кому можно было показать изнанку своей души и не увидеть отвращения в глазах. Но он и тот, который изрезал эту самую изнанку, не оставив на ней живого места. А самое мерзкое из всего знаешь что? Ему нравится делать мне больно и наблюдать, насколько быстро я снова сгорю.
– Рин, самое страшное – позволять это делать.
– Знаю… но когда любишь, будешь терпеть боль. Когда любишь, отдаешь гораздо больше, чем свою душу и сердце… Свою жизнь. Он отобрал у меня не только мою. Я отдала две. Одна ко мне вернулась, но чтобы лишний раз напомнить, кому принадлежит. Вторая уже не возвратится… – шепчу, глотая слезы. – Никогда.
*Flashback*
18 июля 2016 год
– Добрый день, Регина Дмитриевна, – с напускной улыбкой приветствует меня девушка за стойкой ресепшена и в очередной раз проходится с ног до головы заинтересованным взглядом.
Хочется спросить, что не так, но прекрасно и сама понимаю: выгляжу я не лучшим образом и это мой третий незапланированный визит в клинику матери Давида за последние две недели. Учитывая факт, кроме нее, моего врача и медицинской сестры, которая несколько раз брала у меня кровь на анализ, никто больше не в курсе, почему я зачастила к Розе Яковлевне, это вполне нормальная реакция ее любопытных подчиненных.