Терпеливо жду, пока Светлана «отсканирует» меня на предмет каких-либо изменений во внешности, и закатываю глаза.
– Здравствуйте. Роза Яковлевна у себя? – спрашиваю в надежде, что застану женщину на рабочем месте, а девушка-администратор, быстро возвращает на лицо дежурную улыбку.
Я немного сглупила, когда решила не звонить маме Давида и не предупреждать о своем прилете, но сам приезд и для меня получился неожиданным. После того как я потеряла сознание на съемочной площадке и промучилась от жуткого токсикоза всю последнюю неделю, ни о какой работе больше речи и не шло. Завтра разрываю контракт с агентством. Рисковать и дальше не имеет смысла. Постоянные перелеты, стресс и ненормированный рабочий день плохо сказываются на моем самочувствии. Того, что я уже заработала, достаточно для расторжения договора. Остались формальности, которые можно уладить в течение получаса.
– Да, но у нее посетитель, – девушка опускает взгляд на монитор компьютера перед собой. – Она должна освободиться с минуты на минуту. Я сообщу, что Вы здесь. Проводить Вас в комнату отдыха?
Мне бы не мешало просто сесть, потому что чувствую себя не очень хорошо. Всегда казалось, у персонала частных клиник в контракте должен стоять пункт об использовании на рабочем месте туалетной воды, тем более настолько приторного запаха.
Голова дико кружится, а перед глазами снова появляются пляшущие белые пятна, вместе с которыми приходит новый приступ тошноты.
– Спасибо, я в курсе, где она находится, – выдавливаю из себя и стараюсь больше не вдыхать резкий аромат каких-то экзотических цветов. Кладу на стойку свою сумку и пытаюсь найти в ней пластиковый пропуск, который дала мне мама Давида.
– Рина, доченька, – слышу звонкий голос за своей спиной и поворачиваюсь, встречаясь с сияющими теплотой карими глазами и ослепительной улыбкой Розы Яковлевны. – Здравствуй, милая, – обнимает и целует в щеку. – Почему не сказала, что прилетаешь? Я бы послала за тобой водителя.
– Здравствуйте, – улыбаюсь в ответ, но ощущаю, будто еще немного – и рухну на блестящий пол этого просторного помещения. – Я сама не думала, что удастся вырваться раньше.
Мама Давида пробегается по мне настороженным взглядом и берет под руку.
– Светлана, отмените, пожалуйста, мою следующую встречу, – кидает администратору. Хочу возразить, но мне посылают хмурый взгляд. – Меня нет ни для кого.
– Хорошо, Роза Яковлевна, – услужливым тоном проговаривает.
– Не стоило менять из-за меня расписание, – полушепотом произношу и вцепляюсь в руку женщины. – Мне нужно...
– Конечно, милая, – отпускает меня, когда оказываемся у дверей уборной. – Очень плохо? – Киваю и залетаю в кабинку.
Когда же это уже кончится?! Где обещанное прекрасное время, когда хочется есть непонятную гадость и спать сутки напролет?
Умываюсь и смотрю на себя в зеркало. Круги под глазами уже не может скрыть даже внушительный слой косметики, а вместо того чтобы набирать вес, я его теряю все больше и быстрее.
Чувствую едва ощутимый толчок в животе. Улыбаюсь своему измученному отражению и понимаю: я готова терпеть головокружения, тошноту, пытаться впихнуть в себя хоть какую-то еду, съедать тонны противных витаминов и перебарывать боязнь уколов, лишь бы чувствовать под своей ладонью эти – пока еще слабые и похожие на порхание бабочек – шевеления.
«Потерпи, малыш, скоро папа нас накормит, и я попробую удержать все в себе», – мысленно говорю и выхожу.
– Не проходит? – грустно улыбаясь, гладит меня по волосам Роза Яковлевна.
– Мне кажется, становится еще хуже. Это нормально?
Женщина по-доброму смеется и стучится в дверь моего врача.
– Говорят, с девочками всегда так, – подмигивает. – Сейчас узнаем.
– Это может быть мальчик.
– Не может. Мы бы это заметили в прошлый раз, – со смешком говорит и добавляет: – У Елецких мальчиков видно сразу, – заливается смехом, – гены – удивительная вещь.
Подавляю смешок и решаю не комментировать реплику мамы Давида. Было бы неловко и странно разговаривать об этом.
Дверь кабинета распахивается, и выходит красивая молоденькая девушка, глаза которой светятся безграничным счастьем.
Как и, наверное, сияли мои, когда я узнала, что беременна.
– Заходите, – кричит из глубины помещения Татьяна Борисовна.