Спешу в ванную и вновь сгибаюсь над раковиной. Желудок и так пустой. Удивительно, как из меня еще что-то выходит.
Умываюсь, беру чемодан из прихожей и, зажав рукой нос, иду в спальню, чтобы закинуть вещи. Застываю перед дверью комнаты, когда осознаю, откуда этот тошнотворный запах. Толкаю дверь.
На МОЕЙ кровати, сидя на МОЕМ мужчине, курит какая-то обнаженная девица. Новые спазмы сжимают все внутри. Чувствую, как маленький комочек в животе тоже протестующе толкает. Машинально прикрываю рукой, чтобы успокоить.
Задерживаю дыхание и перевожу взгляд на любимого мужчину, какой сейчас с довольным видом и закрытыми глазами лапает за задницу голую девку и вливает в себя виски прямо из бутылки.
– Тебе больше нравится смотреть, да, солнышко? – открывает глаза и впивается в меня затуманенным взглядом.
Блондинка резко поворачивается в мою сторону и испуганно смотрит. Пытается слезть с Давида, но он не дает это сделать.
– Сиди ты. Фокси, не хочешь присоединиться? – с ухмылкой говорит. – Чего молчишь? Сама трахаешься где-то, а меня месяц динамишь! – со злостью выпаливает. – Где ты была? Мне сказали, ты улетела еще утром.
Смотрю в пылающие яростью родные глаза и не знаю, что сказать.
– Выметайся, – цежу сквозь зубы, глядя на девку.
– Она никуда не пойдет. Малышка, в отличие от тебя, поздравила как следует меня с годовщиной, – ржет и сжимает грудь девушки. Та хихикает, наклоняется к шее парня и проводит по ней языком.
Закусываю губу, чтобы в очередной раз не вывернуть желудок.
Давид резко переворачивает девку на спину, а сам садится на кровать. Поднимает на меня свой стеклянный взгляд и с усмешкой выпаливает, доставая из тумбочки какую-то маленькую коробку и кидая ею в меня:
– С годовщиной, любимая!
Успеваю увернуться, как в стену рядом врезается этот обтянутый красным бархатом квадрат. Как по чьей-то злой шутке, коробочка падает и раскрывается прямо передо мною.
Сердце пропускает удар, когда слышу звонкий звук соприкосновения металла с паркетным полом. Опускаю глаза и задерживаю дыхание. Внутри все переворачивается.
– Выходи за меня, – полным яда и сарказма голосом выплевывает Давид. – Будем трахать других, но не друг друга, – ржет в голос, и слышу глухие смешки блондинки, наблюдающей за представлением, которое устроил Давид.
Не плакать! Держи себя в руках! Тебе нельзя волноваться.
– Ты такая скучная, Фокси, – морщится и притягивает к себе девку, – ну и хрен с тобой, – смеется и впивается в губы блонди, но, снова отрываясь, добавляет: – Мы продолжим то, на чем остановились. Можешь остаться и посмотреть, как нужно поздравлять.
Перед глазами моментально встает пелена и становится невозможно дышать.
– С годовщиной и тебя, любимый! – шепчу одними губами.
Достаю из сумки серебристую рамку с розовым бантом, внутри которой снимок с сегодняшнего УЗИ, и хочу оставить около двери, но сдерживаю себя.
Давид не заслужил такого подарка. Это МОЙ ребенок.
И я буду любить его сильнее, чем тебя, Давид!
Разворачиваюсь и чувствую, как по щекам начинают катиться слезы.
Всхлипываю и впиваюсь зубами себе в руку, чтобы не взреветь, словно зверь, какого не просто поймали в капкан, но и мучают, выпуская в него отравленные паралитическим ядом стрелы. Дохожу до ванной и сгибаюсь пополам. Корчусь от боли, опутавшей толстыми веревками всю меня. Не могу пошевелиться, как обездвиженная. Несколько секунд лежу на холодном кафеле и, будто выброшенная прибоем рыба, открываю и закрываю рот в надежде, что смогу глотнуть хоть немного кислорода. Болезненные спазмы внизу живота возвращают мне способность чувствовать. По телу проходит мощный болевой импульс. Вздрагиваю и пытаюсь встать, когда чувствую, словно в живот втыкают нож. Бью ладонью по полу, стараясь нащупать сумку. Практически на ощупь достаю телефон и дрожащими пальцами набираю номер Розы Яковлевны.
– Да, Регина, – отвечает после кажущегося бесконечным второго гудка.
– Я ее теряю... – вырывается вместе с рыданиями. – Я не могу потерять еще и ее!
– Рина! Ты где? Я пришлю машину…
– Дома... Я приеду...
Телефон падает из рук и разлетается на куски. Хватаюсь за стену и делаю немыслимые усилия, чтобы встать.
На трясущихся ногах и практически по стене дохожу до входной двери и буквально сдергиваю с крючка ключи от спорткара Давида.
Так быстрее.
Захлопываю дверь и, вопреки боли, несмотря на поток слез, в несколько шагов добираюсь до лифта. Нажимаю на кнопку. Прислонившись головой к бетонной стене, молю Бога не забирать у меня последнее, ради чего стоит жить.