Не могу сдержать улыбку, подняв взгляд обратно на свое отражение.
– Спасибо, – решаю поблагодарить стилиста, – мне очень нравится. Неожиданный цвет.
– Он Вам идет, – подмигивает.
– Сколько я… – не успеваю договорить, как меня перебивают.
– Давид Романович уже обо всем позаботился.
Давид умеет заставить почувствовать себя неловко.
Еще раз благодарю мастера и спешу туда, где парень обещал меня ждать. Не терпится увидеть его реакцию на результат двухчасовой работы стилиста.
В комнате оказывается только Давид. Увлекшись чем-то в телефоне, он не сразу меня замечает.
– Меня перекрасили! – пытаюсь сдержать эмоции, но это плохо получается.
Переводит на меня взгляд, его брови ползут вверх, и внезапно опрокидывает на себя кружку с чаем. Подскакивает и пытается стряхнуть с футболки жидкость, но она моментально впиталась.
– Тебе идет. Я тут, похоже, тоже себя перекрасил, – кивает на белую ткань с разводами.
Обращаю внимание на новую прическу Давида. Волосы стали короче, благодаря чему парень выглядит еще более мужественно и привлекательно.
– Спасибо, тебе тоже очень идет. Стрижка. Не мокрая футболка.
Смеется.
– Я думал, мне мокрая футболка тоже идет.
– С этим трудно поспорить, – расплываюсь в улыбке и чувствую, как щеки заливает румянец.
– Поехали.
Берет меня за руку и тащит на выход. По пути замечаю, как на нас все таращатся и перешептываются. Уже понятно, что Давид у них постоянный клиент, и наверняка у всех сразу остановилась работа, а в приоритете стала игра «Догадайся, кто с ним».
– Куда теперь? – спрашиваю уже возле машины.
– За футболкой.
От перспективы снова побывать у Давида дома меня обдает жаром. А при воспоминании, чем мы там занимались в прошлый раз, учащается сердцебиение. Вот только все мои фантазии развеиваются, когда сворачиваем на парковку возле ТЦ.
Молча следую за парнем к фирменному бутику Lacoste и наблюдаю, как очередная девушка-консультант тает только от одного взгляда Давида. Едва сдерживаю себя, чтобы не закатить глаза. С этим парнем определенно нельзя появляться в общественных местах. Только если не захотите еще больше понизить свою самооценку и убить пару десятков нервных клеток.
Выбирает обычную белую футболку, расплачивается и тут же ее переодевает. Даже не удосужившись зайти в примерочную…
Кажется, я слышала звук падающих тел.
Направляюсь в сторону выхода из торгового центра, но Давид берет меня за руку и ведет в другом направлении. Оказываемся на следующем этаже, и парень затягивает меня в обувной магазинчик.
– Ты и обувь испортил? – смеюсь.
– Ты.
Вспоминаю про свои любимые туфли.
– Откуда ты знаешь? – удивляюсь.
– Валялись в прихожей. Не смогла выкинуть?
– Они мои любимые. Я собиралась отнести их в мастерскую.
Последнюю фразу Давид пропускает мимо ушей и подходит к полке с женскими туфлями. Сразу же обращает внимание практически на такую же модель, как у меня, и предлагает примерить. Мой взгляд падает на ценник. Давид с ума сошел! Восемьдесят тысяч рублей!
– Давид, это слишком круто. У меня зарплата меньше, чем цена на эти туфли!
– Злата, – копирует мой тон, – это классные туфли. Или возьмем те? – кивает на какой-то убийственный ужас в стразах.
Смеюсь и замечаю, как за нами наблюдают консультанты.
– У меня нет столько денег, – перехожу практически на шепот.
Теперь очередь Давида смеяться.
– Ты забавная, Златка, – шепчет на ухо. – Они есть у меня.
– Ты издеваешься, – начинаю нервно хихикать, – я против. Это слишком дорого.
Вижу, что Давиду уже надоело меня уговаривать, и он еле-еле сдерживается.
– Не беси меня. Тебе нравятся эти туфли? – смотрит в глаза.
– Нравятся, но...
– Никаких «но».
Подзывает консультантов и просит завернуть туфли тридцать шестого размера.
– И еще вон те такого же размера! – кричит вдогонку и указывает на белые с нежно-розовыми вставками балетки Chanel.
Застыв от шока, не успеваю возразить.
– Ты с ума сошел, – качаю головой, когда нам приносят пакеты с двумя коробочками.
– Обувайся, – смотрит на часы, – мне надо успеть еще в пару мест. Куда тебя отвезти?
– Домой.
Сбрасываю свои поношенные балетки и надеваю только что купленные. Какие они все-таки классные! Учитывая их стоимость, я буду носить их лет десять и сдувать каждую пылинку. И пусть только кто-то попробует наступить мне на ногу! Придется продавать почку, чтобы расплатиться. Да что уж говорить… я спать в них буду!