По пути к машине я еще с десяток раз благодарю Давида за шикарную обувь и никак не могу перестать улыбаться. Новый образ, новые туфли. Шикарный мужчина рядом. Как мало нужно для счастья.
Регина
– Привет, – пытаюсь сказать, но выходит что-то сиплое, слабо похожее на приветствие.
Откашливаюсь – и по горлу словно проводят острым лезвием. Морщусь. Голова готова разломиться пополам, глаза режет от солнечного света, да и голос охрип. Страшно смотреть на себя в зеркало и тем более показываться Максу в таком виде, но очень хочется пить.
Парень слегка вздрагивает, будто я вырвала его из каких-то глубоких раздумий. Откладывает в сторону ложку, которой несколько секунд назад медленно размешивал сахар в кофе. Судя по рассыпанным по столешнице крупинкам, Максим тоже еще не до конца проснулся.
– Привет, – улыбается, подходит ко мне и слегка приобнимает. – Еще только шесть. Ложись обратно.
Отрицательно мотаю головой, но понимаю, что это будет самым верным решением. Чувство такое, словно по мне прошлись бульдозером и сравняли не только меня саму с землей, но и впечатали все эмоции в эту самую землю. Внутри огромная дыра и пустота, не знающая границ. Ее уже ничем не заполнить. Даже слез не осталось.
– Как ты? – сильнее сжимает в своих объятьях и тихонько шепчет Максим.
Меня больше нет, Макс… Выкачали все, оставив только оболочку. Долбаная голограмма!
– Буду в порядке, – успокаиваю парня, хотя понимаю: скорее всего, не получится вернуть себя в прежнее состояние.
Я устала бороться… Нет шансов выдержать это противостояние. Я, как и пару лет назад, осталась одна против всех. И самой себя.
Максим выпускает меня из своих рук и идет обратно к плите. Наблюдаю, как открывает верхний шкафчик над ней и достает оттуда знакомую коробку. Несколько секунд роется в куче препаратов, после чего, поворачиваясь и встречаясь с моим взглядом, говорит:
– У меня только аспирин. Должен немного помочь.
– Спасибо. За все, – улыбаюсь этому заботливому парню. – Только вряд ли он мне поможет.
– Ты очень сильная, Регина. Ты справишься, – возвращает улыбку.
– Я так не думаю, – полушепотом произношу. – Ты удивительный, Макс. Извини меня. Я… – останавливаю себя, потому что не могу подобрать слова. Не знаю, что бы со мной произошло вчера, не появись он вовремя на лестничной клетке.
– Тебе не за что извиняться, Регина. Ты всегда, в любое время можешь прийти ко мне, – протягивает стакан с водой и таблеткой. – У меня куча футболок, в которые можно поплакать, – подмигивает.
Выпиваю содержимое, и губы расплываются в улыбке.
– Будет совсем нагло с моей стороны захватить твой душ и попросить одну из них во временное пользование?
Слышу звонкий смех и ощущаю крепкие руки на своей талии. От парня веет спокойствием, уверенностью и силой вперемешку со свойственной ему одному теплотой. Кажется, что солнышко рядом. Оно греет, а не пытается спалить дотла.
– Сейчас принесу, – целует меня в щеку и отстраняется. – Можешь захватить мою комнату на весь день, – без какого-либо подтекста и на полном серьезе добавляет, – тебе не мешало бы отоспаться.
– Хреново выгляжу? – со стоном вылетает вопрос. Только он, скорее, риторический.
Макс, подавляя смешок, по-доброму отвечает:
– Немного.
Немного?! Тактичность – хорошая черта.
Смеюсь и прислоняюсь головой к стене. За считанные секунды возвращаюсь в свою жестокую реальность. Стоило Максу скрыться за дверью спальни, как дремавшие до этого момента монстры вновь дали о себе знать.
Катитесь обратно! Вы выжали из меня все!
До боли закусываю губу и понимаю: физическая никогда не перекроет оглушающую и режущую моральную. Внезапно чувствую приступ злости. На себя. Я позволила снова сделать мне больно! Думала, что выстою, а сама ускорила падение и с бешеной скоростью рванула вниз.
Ты идиотка, Регина! Тебя подкидывают, бьют по тебе со всей силы, ты ударяешься о землю, но чтобы снова вернуться на исходную. Как гребаный теннисный мяч!
Я не хочу больше взлетать и падать! Я вообще ничего не хочу! Вокруг одни чертовы метатели ножей, от которых нужно убраться подальше, отрезать возможность снова добраться до меня. И избавиться от них как можно быстрее. Единственный человек, какого, видимо, послали мне в качестве щита, – Макс. Только я ни за что не подставлю его под удар. Максим не обязан защищать меня. Я должна решить, как быть дальше. Сама.