– Регина, Лариса Сергеевна сейчас занята, – кричит мне вслед Лиза.
Не обращаю на нее внимания.
Лариса Сергеевна найдет для меня время!
Открываю дверь кабинета и со стуком захлопываю, поворачивая защелку. Направляюсь прямиком к креслу Лары, которая замечает меня и приподнимается. Не даю ей это сделать, со всей силы замахиваясь и оставляя на лице ошарашенной женщины ярко-красный отпечаток руки. За этим следует второй удар, после какого на идеальной мордашке алеют кровавые полосы от моих ногтей.
Не сопротивляется. Испуганно смотрит на меня своими лживыми глазами.
Браво, Лариса! Ты заслужила «Оскар» за свою актерскую игру!
Швыряю ей на стол пачку денег. На моем счете точно такая же сумма – сорок тысяч, но это мизерная часть от того, что указано в договоре между Ларой и Арти.
– Регина... – подает голос и прикладывает руки к щекам.
– Что ты хотела поиметь с контракта, подруга? – усмехаюсь и наклоняюсь, чтобы находиться на одном уровне. Глаза в глаза.
– Регина, успокойся, пожалуйста, – осторожно произносит, но вижу страх, написанный на ее лице.
Игнорирую ее просьбу и достаю из сумки копию настоящего контракта, а не ту хрень, что подсовывал мне Давид.
– Я тебе покажу, если с памятью плохо, – нахожу нужную страницу и поворачиваю Ларе лист. – Это 20% в доле «Тумана», которые ты обязана была отдать Артуру в случае моего проигрыша. Крутые ставки, – присвистываю. – Подложили меня моему бывшему, чтобы поделить клуб… твоего бывшего мужа. Я правильно понимаю?
– Регина, – выдыхает Лара. – Я хотела, чтобы ты снова была счастлива!
Я не ослышалась?! Счастлива?!
Начинаю смеяться.
– Каким образом, Лар? Счастлива?! От того, что меня использовали? Ты меня использовала! Лучшая подруга… – выдыхаю. – Как вообще тебе удалось найти Давида?
Лариса встает со своего места и идет к минибару. Открывает и достает оттуда бутылку коньяка. Делает большой глоток.
– Ты не поверишь, крошка, – усмехается, – но я не искала. Вы, блять, обязаны быть вместе. Это судьба! – прислоняет бутылку к опухшей щеке и продолжает: – Я тебя люблю, Ринка, – идет обратно к своему креслу, но садится рядом со мной. Внезапно обнимает меня. Вздрагиваю. – Я думала, он тебя и правда хочет вернуть, если идет на такие жертвы, соглашаясь помочь лучшему другу… Я начну издалека, если ты не против.
Ничего не понимаю, но уяснила для себя одно: Давид не искал меня все это время, не пытался найти. Его заставили играть со мной. Он сделал это не ради того, чтобы увидеть меня, а чтобы помочь Арти.
– Мои юристы отбили у Альберта «Туман», когда тот еще был на стадии строительства. Угадай, кому принадлежала бо́льшая часть? – усмехается. – Тогда мне и пришлось познакомиться с Артуром, а после – и с его лучшим дружком, – морщится. – Мне наплевать на бизнес бывшего, но Артур… – мечтательно закатывает глаза. – Ринка, я бы отдала ему все, если бы попросил. Да я и готова была подписать документы и продать эти 20% ему, но не смогла, – замолкает.
– И ты решила, что лучше всего будет поиграть по-крупному?
– Нет, крошка. Я наворотила кучу дерьма, – кладет голову на сложенные руки. – У Артура не осталось выбора.
– Они выиграли, Лара, – копирую ее позу. – Ты обязана отдать Арти его долю.
***
– Твою мать! – непроизвольно вылетает, когда таксист резко тормозит на светофоре. – У меня, конечно, дерьмовый день, но я пока еще хочу жить, – говорю сидящему за рулем мужчине, встречаясь с ним взглядом в зеркале заднего вида.
– Извините, – бурчит себе под нос и переводит взгляд обратно на дорогу.
Выдыхаю и сильнее стискиваю зубы.
Идиотское слово!
За последние несколько часов слышала «прости» столько раз, что у меня уже на него выработался рвотный рефлекс.
Почему люди думают, если произнесут банальное «извини», все сразу изменится, забудется, уйдет на задний план? С чего решили, будто достаточно одного простого слова для того, чтобы загладить свою вину? Этого мало. Пустые фразы ничего не значат, кем бы ни были они сказаны. Действия, поступки куда важнее слов.
Я больше не верю женщине, какую когда-то называла лучшей подругой. У меня ее нет. Не имею представления, кто та сука, что играла на стороне моего бывшего, разрешая ему издеваться надо мной в моем же собственном доме! Они были заодно! Против меня и Арти. Но если Артур примерно представлял, чего именно от него ждут, то я вела бой вслепую.
После услышанного в кабинете задумалась, знала ли Лару вообще. Потому что это не моя подруга. Моя Лариса не поставила бы под удар многолетнюю крепкую дружбу ради мужчины, пусть даже такого, как Арти. Моя Лариса, которая знает, каково это – жить без папы, ни за что бы не стала шантажировать отца только родившегося ребенка, заставляя его мотаться из одного города в другой в надежде решить проблемы, созданные ей же самой. Моя Лара не угрожала бы ударом по самому уязвимому месту – семье парня. И наконец, моя Лариса не врала бы мне, глядя в глаза, лицемерно интересуясь, все ли у меня в порядке!