– Надо лед приложить, – выпаливает Злата.
– Это по части твоей сестрички. Она у нас ледяная. Отколешь от себя кусочек, Ри? – полным сарказма голосом задает вопрос, а когда я игнорирую его, возвращает внимание сестре. – Ты же меня согреешь, Златик?
Ничего не отвечает. Тянется к поврежденной скуле парня, проводит рукой по ней, после чего бывший наклоняется и целует мою сестренку.
Вдох-выдох. Держись, Регина, будет еще больнее.
Наблюдаю за этими двумя и понимаю, что не выдержу сцену Давид – Злата на своей кухне.
– Привет, солнышко, – делает вид, что только заметил меня, усмехается и смотрит мне в глаза. – Научи свою сестру любить нормальную обувь.
– Не понимаю, чем тебе не понравились мои туфли, – расплывается в улыбке Злата.
– Привет, милый, – удерживаю взгляд парня, – судя по всему, остальному научишь ее ты?
– С тобой же у меня неплохо получилось?
– Со мной у тебя ни хрена не получилось.
Открывает рот, чтобы выдать очередную язвительную реплику, но вместо этого достает телефон. Наблюдаю, насколько быстро меняются эмоции на лице сестрички.
– Да, Валера, – быстро отвечает Давид. – Что сделала? – начинает смеяться. – Серьезно? – округляет глаза от удивления. – Она еще и не такое может, – ржет и опускает взгляд на свое запястье. – Спасибо за заботу. Она в порядке, – усмехается. – Это их разборки. Мне плевать. Меня это больше не касается, – отключается.
– Скучала без меня, Златик? – обнимает ее и проводит большим пальцем по щеке.
Сестренка переводит на меня взгляд, смущенно опускает глаза.
– Конечно, – улыбается парню. – Закончил с делами?
– Не со всеми, – ухмыляется и следит за моей реакцией. – Регина, уже успела сказать спасибо Ларисе?
– Остался только ты… – смотрю в карие глаза и понимаю, что ненавижу их намного сильнее, чем люблю. – Кстати, Злата, – поворачиваюсь к сестре и до побелевших костяшек сжимаю в руке рукоятку ножа, – скажи Давиду спасибо. Это он оплатил тебе квартиру.
Вижу, как у обоих ползут брови вверх. Сестра кажется ошарашенной.
– Дорого берешь, сестричка, – усмехаюсь и киваю на туфли, которые кинул Давид около стола.
Злата хмурится, поджимает губы и, по-видимому, собирается пустить слезы.
Тебе заплатили за секс, девочка, а ты притворяешься, будто это не так.
– Ну, ей до тебя далеко, – выпаливает парень и ждет от меня реакции.
– Не можешь простить мне тачку?
– И сорок штук.
Злата подрывается со своего места, но Давид не дает ей встать. Слышу тихое сквозь слезы «хочу уйти».
– Сиди ты, – обнимает за плечи. – Ри просто обидно, что она не на твоем месте, – впивается в губы сестры поцелуем. Она отвечает.
Закрываю глаза. Хватаюсь за столешницу одной рукой, а второй сжимаю нож, не в состоянии разжать пальцы. Ощущаю, как на глаза наворачиваются слезы.
Ри просто больно…
– Ты хотя бы не удрала от меня тогда под утро, – сквозь зубы шипит, когда отрывается от Златы.
– В такую рань я домой разве что пешком добралась бы, – смеется сестра.
Сердце замирает. Становится тяжело дышать.
– Это не первый раз... – накрывает осознание того, что из меня лепили идиотку. – Когда, Злата? Как давно это у вас продолжается? – впиваюсь взглядом в лицо сестры.
– Перед вашим отъездом в Питер...
Из меня выскальзывает полувсхлип и идиотский нервный смех.
Тварь! Какая же ты сволочь, Давид! Я ненавижу тебя!
Смотрю на парня, которого не переставала любить, и по щекам ползут соленые дорожки. Понимаю, что ничего не поменялось в эгоистичном извращенном сознании Давида. Он никогда не остановится. Будет резать меня, сжигать, подкидывать к облакам и подставлять котлы с раскаленными в них углями, чтобы я туда приземлялась, обжигалась и корчилась в муках от боли раз за разом. Снова прикидываться, будто любит и ему нужна, показывать мне, как сильно дорога, а после смотреть, с какой высоты упаду и выживу ли снова.
Не выживу, Давид! Не могу больше! В этом мире, где ты, я не смогу жить… Я не начну дышать, пока знаю, что ты есть… что в любой момент, когда тебе вдруг станет скучно, вернешься в мою жизнь, разрушишь ее, оставив даже не руины, а кучи пыли и пепла.
Кусаю губы до крови и вглядываюсь в любимые карие омуты.
Прости, но я выбираю свою реальность. Без тебя.
Одна за другой слетают маски с лица Давида, сменяются эмоции, когда он видит, какое решение я приняла.
– Злата, – рычит парень. – Ри, солнышко, спокойно, – испуганно выпаливает.
– Что происходит? В чем дело? – пищит сестра, но мне нет никакого дела до этой маленькой дурочки.