Красный. Черный. Белый. Кругом ненавистные мне цвета.
Глаза режет от ярких красок. Натыкаюсь на обеспокоенный и усталый взгляд. Закрываю и вновь открываю глаза. Не кажется. Артур.
– Арти, – сиплый звук совсем не похож на мой собственный голос.
– Ты нас напугала, лисичка, – шепчет и дотрагивается до моей ладони.
Не хочу, чтобы он меня трогал. Отстраняюсь. Сминаю ткань около себя.
Парень хмурится, сжимая свою ладонь в кулак. Убирает руки за голову и резко проводит пальцами по взъерошенной шевелюре.
Разглядываю пространство за спиной Артура. Незнакомое помещение, больше похожее на спальню. Стараюсь напрячь память и понять, что это за место, но не получается.
– Где я? – спрашиваю и продолжаю медленно скользить взглядом по стенам.
За счет приглушенного освещения удается увидеть лишь яркие элементы декора и прекрасно сочетаемые между собой цвета, какие с недавнего времени возненавидела всем своим существом. Слишком много черного и красного в моей жизни. Но внимание приковывает огромное окно. За ним почти такая же темнота, из которой я выкарабкалась.
– Давид привез тебя без сознания. Сказал, ты упала и сильно ударилась, – проговаривает парень.
От одного имени становится нехорошо. Делаю попытку вспомнить, что произошло, только единственная картинка, всплывшая в подсознании, не дает никаких ответов.
– Ты второй день в отключке, – морщится Артур. – То приходишь в себя, то снова засыпаешь, – тяжело вздыхает. – Ринка, врач сказала, что у тебя просто ушиб, но... – трет свой небритый подбородок и снова проводит рукой по волосам, чертыхается и с неподдельным сожалением на лице смотрит на меня. – У тебя, видимо, нервное перенапряжение и истощение организма. Он борется со стрессом, поэтому ты проспала больше суток. Мне так жаль... – практически шепотом выдавливает из себя последнюю фразу.
Жаль?!
Моментально приходит осознание, почему не хотела видеть больше Арти, из-за чего не желаю находиться с ним в одном помещении. Он тоже предатель. В числе тех, кто довел меня до… такого состояния. Стресс? Сла́бо сказано.
Мгновенно чувствую прилив злости. Даже затуманенным рассудком осознаю, насколько велик вклад человека, которого считала другом, в происходящее со мной. Щурюсь, когда смотрю на парня, какой сейчас пытается изобразить сожаление на своем лживом лице.
– Что тебе жаль, Артур? – выскальзывает саркастический смешок, а в висках чувствую болезненную пульсацию. – Что вы все решили посоревноваться в метании ножей... в мою спину?! Или тебе жалко себя? Ларису? – впиваюсь глазами в Артура. – Подожди... – делаю вид, будто задумалась, а сама собираю силы, чтобы снова не отключиться. – Наверное, ты сожалеешь о том, что заставил меня буквально прыгать через огненные кольца, как это делают звери в цирке. Надеюсь, вам всем понравилось представление. Только звери – вы! Дрессировщики хотя бы дают животным передышку, а я, мать твою, все прыгала и прыгала, обжигалась, практически горела, а после всего без сил долбанулась о землю, – сквозь плотно сжатые зубы, до дрожи, но твердым голосом выпаливаю. – Больше суток, говоришь? Я балансирую на грани третий год! Два года без дьявольского пекла – и снова через ад... За что, Арти?! – срываюсь на крик.
Остатки сердца стучат по грудной клетке, а в ушах раздражающий шум.
– Регина, пожалуйста... – пытается взять меня за руку.
– Не трогай меня! – шиплю от злости, обиды и боли. В данный момент я вся – один спутанный клубок нервов, отчаяния и боли. – Что тебе еще от меня нужно, Артур? Посмотреть, до чего вы доигрались? Отойду ли я после такого?
– Я хотел тебе все объяснить, – полушепотом отвечает. – Я думал, что Давид не из-за меня согласился. Он хотел…
Выставляю перед собой руку, останавливая очередные ничего не значащие для меня слова. Хватит! Не имею желания вновь слушать этот бред. Лариса уже все подробно разъяснила. Никаких оправданий нет и быть не может.
Давид жаждал отомстить и расплаты за нарушение договора. Он хотя бы единственный, кто остался верен себе и ничего не скрывал.
Забери обратно свой нож, Арти!
– Арти, – усмехаюсь. – Ты тоже, оказывается, плохо разбираешься в людях. Веришь своему лучшему другу, жене...
– О чем ты, Рин?
– Что тебе рассказала о той аварии Роза Яковлевна? – решаюсь спросить.
Вижу недоумение, отразившееся на лице парня.
– Вы поссорились с Давидом, ты попала в аварию и потеряла ребенка.