– Рин… – тяжело вздыхает Макс и открывает свою дверь, подталкивая меня ко входу. – Садись и попытайся держать себя в руках, – проговаривает, когда доводит меня до спальни и усаживает на кровать.
Сердце пропускает удар, словно предчувствуя что-то.
– Я не мог до тебя дозвониться, – с сожалением произносит. – Твоя сестра… Злата… Черт, Ринка, она в реанимации.
Глава 26
Регина
– Рин, ты просила разбудить, – чувствую касание к волосам и щеке. – Шесть утра.
Я знаю, что скоро рассвет. От этого ничуть не легче. Два дня из моей жизни выпали, будто и не было их вовсе. Только, кажется, за то время многое поменялось. Если не сказать, все. Раскололось пополам. За окном – новое утро, новый день, а я осталась еще там… на той половине, в прошлом. Застряла, как в болоте. Вырываюсь, но меня тянет обратно, засасывает, топит, удерживает. Понемногу выбираюсь, не позволяю себе сдаваться. Получается не всегда.
Ночью несколько раз выпадала из реальности. Не засыпала. Нет. Именно теряла связь с внешним миром. Уткнувшись в стену напротив кровати в спальне Макса, настолько глубоко уходила в себя, что в какой-то момент подумала, словно существую отдельно от своего тела. Хожу по натянутой веревке, балансирую на грани между действительностью и той стороной, зайдя за которую уже не вернешься, потерявшись в бесчисленных холодных, мрачных и уничтожающих разум лабиринтах.
Сон меня покинул окончательно и бесповоротно, и появилась возможность подумать о происходящем вокруг. Хотя размышлять удается с огромным трудом: головные боли атакуют резко, без предупреждения. От танцующих перед глазами светлых пятен нет возможности избавиться. Остается просто терпеть и ждать, когда они исчезнут. Растворяясь, дают шанс снова покопаться в глубинах подсознания. Все еще не могу вспомнить, что случилось вечером, как только вернулась с ключами от квартиры для Златы. По-прежнему пытаюсь пробиться через блоки, выстроенные сознанием и памятью. Едва дотягиваюсь, цепляюсь за тонкую паутину – она распадается у меня в руках.
Я сама будто опутана этой паутиной, но нити прочнее. И чем больше стараюсь выбраться, тем сильнее запутываюсь.
Мысленно возвращаюсь к сестре. Почему-то не дает покоя одна догадка, то и дело проскальзывающая в голове. Возможно, в случившемся со Златой виновата я. Эта противная мысль сидит где-то глубоко. От нее не отмахнуться. Она не задвигается на задворки.
– Рина, – Макс снова аккуратно дотрагивается до меня.
Втягиваю воздух через нос. Хватит с меня ни к чему не приводящих попыток до чего-либо докопаться. Открываю глаза.
– Спасибо, – смотрю на парня перед собой.
Красивый, внимательный, сильный, ничего не требующий взамен тому, что делает для меня. Просто делает, молча заботясь и подставляя плечо. Согревает и защищает. Но его тепла недостаточно, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту внутри; его солнечные лучи не в состоянии пробиться сквозь меня и дотянуться до тьмы, захватившей пространство, когда-то занятое душой.
Мне жаль, Макс, что я встретила тебя слишком поздно.
Оболочки лишены нервных окончаний. Они не знают, каково это – чувствовать. Им просто-напросто нечем. А я сейчас, кажется, именно такая – пустая. Как скорлупа, из которой шприцем выкачали все содержимое. Внешне твердая, но тонкая и хрупкая.
– Ты не спала, – шумно выдыхает и окидывает меня грустным взглядом.
Отрицательно мотаю головой.
– Не смогла.
– Тебе надо отдохнуть, Регина.
Мне надо исчезнуть с лица земли. Раствориться и перестать поворачиваться спиной для новых ударов.
Встречаюсь глазами с обеспокоенным взглядом парня. Даже получается растянуть губы в улыбке, и Макс посылает мне свою в ответ.
– Я не знаю, как отблагодарить тебя за все, что ты сделал и делаешь для меня, – произношу почти шепотом.
– Регина, – улыбается, и сразу становится светлее, – ты скажешь спасибо, когда придешь в себя и будешь наконец-то счастлива. С кем угодно, но счастлива. Хорошо?
Я уже не верю, что это возможно.
Счастлив тот, у кого есть друзья, семья, любящие его люди, дом… А у меня ничего не осталось. Не осталось и меня самой. Лишь жалкое подобие, пустышка, обертка без содержимого. Фантом.
Максим ждет какой-то реакции на свои слова. Я киваю, хотя понимаю: обещаю невозможное.
– Ты невероятный, Макс. Ты тоже обязан стать по-настоящему счастливым. Такие, как ты, это заслуживают больше остальных.
Парень расплывается в привычной для него улыбке.
– Знаешь, – задумывается, – кое-что ты можешь для меня сделать, когда все наладится.