Как бы ни старался бывший тогда убедить меня в своей правоте и в невозможности другого выхода, кроме как улететь в Питер, не смогла простить ни его, ни Арти. Мне нужна была пауза, время без всех. И я его получила. Только Давид и не собирался сдаваться. Месяц бесконечных звонков и смс, напоминаний о себе.
Не знаю, каким образом сложилась судьба, если бы, наконец, не взяла себя в руки, не переборола свои страхи и не решила двигаться дальше.
Когда начала приходить в норму, потихоньку возвращалась способность чувствовать. Только нужных чувств все так же не было. Наверное, для того чтобы раскаиваться в чем-то, необходимо ощущать вину, потерю. Я не осознавала этого. Или не хотела принимать правду. До той поры, пока не увидела собственными глазами могилу сестры.
Прилетела первым рейсом. Мне потребовалось несколько часов и один телефонный звонок, чтобы сделать то, что обязана была уже давно – попросить прощения у сестры. В одиночку справиться с этой задачей я бы не смогла.
Подъезжая к воротам кладбища, Давид в сотый раз спросил меня, готова ли я к такому шагу. Казалось, нет, но лишь это дало шанс двигаться дальше.
– Посиди в машине. Я сейчас вернусь, – поцеловав в щеку, вылез из авто и зашагал навстречу молоденькой девушке, которая выходила из ворот, прячась от дождя под огромным ярко-синим зонтом.
Прошло несколько минут, и парень вернулся задумчивым и даже слегка расстроенным.
– Это Оля. Подруга Златы, – быстро пояснил. – С тобой сходить, или ты хочешь побыть одна? – вглядываясь в мои глаза и ища там какие-то ответы, спрашивал Давид.
– Я сама. Мне нужно это сделать.
Набрала побольше воздуха в легкие и выдохнула. Задержала дыхание, дошла до могилы сестры. Только тогда, глядя на крест и гору земли, поняла, что натворила. Слез не было. Нет. Пришло осознание реальности происходящего. Несколько секунд вглядывалась в затянутое тучами небо, мысленно прося прощения у Златы. Мы никогда не были близки и сейчас еще дальше друг от друга. Вздрагиваю, когда на крест перед моими глазами садится ворон. Опускаю взгляд и натыкаюсь на свежий букет белых роз. Он сильно выбивается из окружающей мрачной, серой и грязной действительности. Достаю из сумки то, что нашла в шкафу и принесла с собой. Нужно избавляться от воспоминаний и двигаться дальше. Прислонив куклу к основанию деревянного креста, поправляю ей волосы.
Я долго наблюдала, как светлое платье медленно промокает от крупных капель дождя. Пара минут – и красивая игрушка превратилась в унылую, испорченную, с прядями волос, обвисшими под тяжестью воды. Глаза куклы как бы говорили: «Смотри, что ты сделала со мной... Со Златой...» В одно мгновение смешала с грязью. Глаза потухли... В них теперь отражается вся горечь и грусть, боль и отчаяние. Такой была и я. Больше не хочу. Последний раз сказав «прости» сестре, развернулась и быстро добралась до машины Давида.
Оказывается, нити легче обрывать, если их и не существовало. Просить прощения проще, если четко понимаешь, за что извиняешься.
– Ты как, Ри? – нарушает тишину в салоне Давид.
– Уже лучше.
– Домой?
– Да. Я обещала Максу заскочить к нему перед тем, как уеду.
– Регина, – полустоном произносит мое имя, – сколько тебе еще нужно времени?
– Не знаю, Давид. Я не знаю…
– Я подожду.
Посмотрим…
На самом же деле тогда хотела остаться дома и больше никуда не улетать, но… Всегда найдется множество «но». Сейчас, спустя месяцы, понимаю, что вернулась домой вовремя. Та поездка перевернула все с ног на голову.
Когда Давид нехотя высадил меня около подъезда, я была готова послать все к чертям собачьим и подарить шанс бывшему, но переборола себя. Поднимаясь в квартиру, уже думала, как могут сложиться наши отношения. За прошедший месяц Давид не дал ни единого повода усомниться в его намерениях. «Не отпущу» приняло новый оборот. Парень не позволял отпускать себя.
На лице снова появляется улыбка. Воспоминания об одном из тяжелых и самых счастливых дней в моей жизни расплываются по телу, грея душу. Никогда не представляла, чем закончится для нас этот день.