Мы с Максом, как и договаривались, сидели пили кофе у него в кухне и рассматривали новые фото на ноутбуке, пока не позвонил Давид и странным голосом не попросил включить Скайп. До сих пор вздрагиваю, когда в памяти появляется картинка стоя́щего на краю высотки парня.
– Полетаем, Ри? – абсолютно спокойно спросил и подмигнул. – Свободное падение…
– Ты придурок?! – прокричала я, испугавшись. Помню, как бывший ненавидит высоту. Рожденный для скорости, он лучше полетает на своих тачках, чем заберется повыше к небу, чтобы испытать всю силу адреналина. – Что ты собираешься делать, Давид?
– Мы, – улыбается и на полном серьезе говорит. – Ты сделаешь это со мной.
– Ни за что!
– Смотри, Ри, как я падаю. Теперь только вместе, Регина. И если что-то пойдет не так... Черт, маленькая! Люблю тебя. Всегда, Ри.
И просто-напросто прыгнул.
Немного позже краем сознания поняла, что Давид спрыгнул с тарзанки с какого-то небоскреба Москвы. А тогда я упала в обморок и очнулась на больничной койке, чтобы через несколько часов узнать, что стану мамой. Мне кажется, на автопилоте доехала с Максом обратно домой, на автомате отвечала ему на вопросы о самочувствии. Пришла в себя, лишь когда меня встретил в дверях своего дома отец. И получила фото взъерошенного улыбающегося Давида на фоне столицы с высоты птичьего полета.
Идиот.
Сейчас об этом смешно вспоминать, но тогда несколько дней проходила в коматозном состоянии, отказываясь верить в происходящее и то, что совсем скоро у меня появится ребенок. Да я и сейчас порой думаю, будто все чья-то злая шутка.
Конечно, Регина, твой шутник хорошо постарался в Питере.
Прыскаю от смеха и накрываю рукой живот. Теперь и мне нужно постараться сделать все возможное и невозможное, чтобы стать счастливой. Уже не ради себя.
Слышу звук направляющихся в мою сторону шагов. Приподнимаю бровь в удивлении, но не оборачиваюсь, продолжая вглядываться в море.
– Папа? Отменили вылет?
– В скором времени надеюсь им стать, – чувствую горячий воздух над своим ухом. – И как хорошо, что самолеты летают регулярно, – вместе со смешком добавляет Давид. – Привет, Ри, – целует меня в уголок губ. – Так вот где ты пряталась все это время, – обнимает меня со спины и кладет подбородок на плечо. – Пять баллов, Фокси, – шепчет на ухо и оставляет на шее легкий поцелуй. – Это последнее место, где бы тебя искал.
Не могу сдержать улыбку, которая самопроизвольно расплывается у меня на лице.
– Ты плохо искал.
– Ты неплохо спряталась.
– Плохо искал, – повторяю.
– Ты хотела свободы.
– Мне нужно было время.
– И сейчас тоже? – разворачивает меня лицом к себе, и встречаюсь с сияющими карими омутами. – Ты поэтому не захотела вернуться домой? Ри… – замолкает и не дает разорвать зрительный контакт. – Когда бы ты мне сказала? Опять все решила за меня? – с горечью в голосе спрашивает.
Сердце пропускает удар.
Ты все уже знаешь. Я вижу.
– У меня билет на первое домой, – улыбаюсь. – Мы бы увиделись в Питере через два дня, как и договаривались.
– И? Почему я узнаю это не от тебя? – спокойно, но с нотками обиды задает вопрос.
– Потому что отец не умеет держать язык за зубами, – раздраженно выпаливаю.
– Солнышко, когда ты поймешь, что все хотят, чтобы ты была счастлива?
– Я счастлива, Давид, – улыбаюсь парню и вижу, как уголки его губ ползут вверх. – У меня будет ребенок.
– У нас, – поправляет и прижимает меня к себе, целуя в макушку. – Теперь ты не будешь от меня убегать?
– Я подумаю.
– Регина! – сквозь зубы шипит. – Поехали домой. И… – немного отстраняется, шепчет на ухо, раскрывает мою ладонь и вкладывает в нее небольшую коробочку, – выходи за меня.
Сначала сердце начинает бешено стучать, а потом неосознанно отталкиваю Давида от себя, когда вспышкой появляются перед глазами воспоминания трехлетней давности. Все веселье мигом рассеивается. Швыряю коробочку в парня и разворачиваюсь в сторону дома.
– Ри?
– Иди к черту, Давид! Придурок! – выплевываю. – Ты опять все портишь!
– Регина, а ну стой! – в пару шагов разделяет расстояние между нами. – Ты чего?
– Какое «выходи за меня», Давид?
– Ри, ребенку нужна семья!
– У него она будет, – цежу сквозь зубы. – Без этих вот… – останавливаю себя, стараясь успокоиться.
– Мама – в Москве, папа – в Питере? – полным сарказма голосом выдает.
– Ты можешь вернуться обратно в свою московскую квартиру.
– То есть так, да? – ухмыляется, но вижу, как едва сдерживает себя, вцепляясь руками в волосы. – График составим? – откровенно смеется надо мной.