– Носи черные, – взрывается от смеха Арт, когда замечает мой взгляд. Охренеть весело! Не его таскают, как на выставку, с периодичностью два раза в месяц. – Кто такая? – отвлекает от разглядывания земли под ногами.
– Дочка дяди Димы.
– У него есть дочь? – удивляется.
Я тоже сначала не поверил. Лучшего друг отца мы знали с детства, но Семеныч – так называл папа своего другана – никогда не упоминал ни о жене, ни о дочери. Наверное, не зря скрывал. Там, скорее всего, термоядерная смесь папашиного характера с мозгами типичной гламурной кисы.
– Старше меня. Диплом МГИМО, следом – филфак московского педунивера, три языка, работает в каком-то крутом модельном агентстве, – отчеканиваю выложенную вчера папой инфу. – Заебал, – ударяю ладонью по капоту.
– Звучит обнадеживающе, – прыскает братишка. – Надо брать, Дав!
– Эту я возьму. Обязательно. Папочке на радость, – расплываюсь в ехидной улыбке. – Она будет кричать подо мной «Еще!» на этих самых трех языках.
– Не перегни. Семеныч – классный мужик. Как-то не хочется с ним потом оказаться в контрах.
Телефон оживает, не давая мне ответить Арти. Папа.
– Вспомни, блять...
Арт сгибается пополам от смеха, глядя на меня.
Со злостью тычу в дисплей и слышу ровный голос отца.
– Сын. – Вместо приветствия. – Не забыл про игру? В пять будь.
– Помню. Буду.
***
Как могу, оттягиваю момент. Верчу в руках телефон. Звонила мама. Просила помнить о манерах и вести себя хорошо. Мне что, блять, шесть, и я на первой в своей жизни школьной дискотеке?! Ей, конечно же, пообещал, не используя запрещенные в нашем доме слова. Отправить мать в глубокий нокаут одним «бля» не очень хочется. Для нее я – образец собранности, вежливости, прекрасного воспитания и далее по списку. Не обязательно знать, что происходит за пределами видимости.
Провожу рукой по волосам и разворачиваюсь к лестнице, ведущей прямиком к элитному спорткомплексу на окраине Петербурга. Здесь самый классный из всех известных мне кортов. Не считая того, на котором нам с Арти удалось поиграть в Лондоне.
Не замечая ничего и никого вокруг, на меня несется огнено-рыжее торнадо. Параллельно с этим разговаривает по мобильному, балансирует на одной ноге, удерживая на сгибе руки две сумки и чехол с ракетками. При этом старается застегнуть другой рукой с зажатой в ней бутылкой болтающийся ремешок туфли на охрененных шпильках. Многозадачность. Уровень: профи.
– Боже, Лар. Тормози. Я только из аэропорта. Пять часов с орущими детьми на борту. Спала за сутки часа три. У меня хреновое настроение, а через полчаса я должна улыбаться и махать ракеткой, изображая Шарапову на пике карьеры... Еще один перелет физически не вынесу.
Замечаю взметнувшуюся вверх руку и следом за ней летящий в сторону телефон. Успеваю поймать только свалившуюся на меня рыжулю, а ее мобильный приземляется где-то за спиной, шлепаясь об бетон.
– Твою мать! – со стоном выдыхает девушка у меня в руках и поднимает глаза.
Мы с Арти постоянно ржем над тупыми сценами из фильмов, где герои смотрят друг на друга – и время замирает. Блять, могу поклясться, что сейчас все в замедленном режиме. Широко распахнутые бирюзово-голубые глаза не дают возможности от них отрываться. Охренительный цвет. Напоминает морскую лагуну на Мальдивах. Интересно, это линзы? Похоже, нет.
– Будет проще, если ты перестанешь пялиться на меня и начнешь реагировать, – с издевкой в голосе шепчет, чем вырывает из воспоминаний об океане, пальмах и горячем песке. Блять! Какие пальмы?! По щекам хлещет огненная волна, как только девушка отворачивает голову. – Спасибо, что спас от позорного падения, но мне надо бежать, – наклоняется и все же застегивает ремешок. Поднимает телефон и насмешливо добавляет: – Уже можно говорить.
– Бегать ты умеешь, я заметил. Над координацией бы поработать.
Вскидывает бровь и поправляет длинные рыжие кудри, упавшие на лоб и закрывающие половину лица.
– И ты, конечно же, сможешь с этим помочь, – парирует и расплывается в улыбке.
– Разумеется. Только позже. Скажем, в часов десять вечера в ресторане на Невском.
– Боже, – заливается смехом и, поднимаясь по ступенькам, кидает: – Это хоть на кого-то действует?!
Хочется ответить, что осечек еще не было, но высокая рыжеволосая язва скрывается из виду.
Блять! Меня что, отшили?! Охренеть!
Тороплюсь оказаться в здании в надежде догнать рыжулю, но попадаются исключительно работники комплекса и знакомые отца. Киваю всем в знак приветствия и бегом залетаю в раздевалку. Кроме меня, здесь еще один мужчина, которого впервые вижу. Странно косится, пока раздеваюсь, расплывается в улыбке и подмигивает. Заебись! Меня пытается склеить тридцатилетний педик?! И голубоглазка сомневалась в моих способностях? На меня даже геи клюют! Отворачиваюсь, скидываю с себя кросовки и джинсы, переодеваясь в шорты. Достаю другую пару кросс и белую футболку. Забрасываю ее на плечо и раскладываю вещи в шкафчике. Чувствую тяжелый взгляд на спине. Хватаю ракетки и вылетаю из комнаты. Лицом к лицу сталкиваюсь с недавней знакомой.