– За меня можешь не переживать, – улыбается сестра. – Я буду мартини.
– Что-то еще, Лариса Сергеевна? – спрашивает официантка.
– Нет, дальше мы сами.
Девушка разворачивается и уходит.
– Отлично, тогда полетели, крошки, – выкрикивает подруга и наливает себе виски.
***
Стоит ли говорить, что Злата и Лара нашли общий язык? Моя сестра, как я и думала, – девочка с характером, острым язычком и невероятным обаянием. Не прошло и часа, а эти две язвы успели довести серьезных качков из охраны (я все пытаюсь понять, это парни Валеры или охрана клуба?) своими подколами, что бедные «мальчики» не знают теперь, куда себя деть.
– Лар, надо Злату пристроить. Найди ей место у себя в офисе, пусть бумажки перегребает после учебы, – решаю поговорить с подругой, пока она в нормальном состоянии.
– Это не проблема, Ринка. Она классная! – поднимая бокал с очередной порцией виски, улыбается моей сестре. – Только все в понедельник. Ты посмотри на того красавчика, – понижает голос, а я поворачиваюсь в сторону входа.
Не. Может. Быть!
В нашем мире миллиарды людей. Ежедневно вокруг мелькает множество лиц, на какие даже не обращаем внимания. Эти люди не значат для нас ровным счетом ничего. Впрочем, как и мы для них. А есть те, которых не видим годами, внезапно снова встречаем, и кажется, будто буквально вчера пили кофе и смеялись, прощались со словами «до завтра». Словно не существовало временно́й пропасти. Словно это и есть то самое «завтра».
Артур. Красавчик – это, бесспорно, преуменьшение. По-прежнему магнетически притягательный, заставляющий задерживать на себе взгляды, но с вечным беспорядком на голове, улыбающимися глазами и обманчиво серьезным строгим видом. Пусть и выглядит сейчас чуть старше и солиднее в идеально сидящем на нем костюме, но, что-то мне подсказывает, остался таким же, каким и был два года назад.
Наверное, стоило ожидать, что он может появиться. Один из близких друзей. Один из тех, с кем разорвать связь оказалось нереально трудно. Если бы людям давали выбирать себе братьев и сестер, этот парень стал моим старшим братиком. Он и был им. И практически брат Давида…
Они дружат чуть ли не с пеленок. Когда Давид решил познакомить меня со своим лучшим другом, я думала, что увижу нечто похожее на своего молодого человека: мажора, избалованного деньгами и вниманием девушек. Вместо этого встретила одного из самых удивительных парней.
Артур умел ладить с людьми и находить к ним подходы. Не вспомню ни единого случая, когда бы ему не удалось достучаться до человека и урегулировать конфликт мирным путем. Не церемонился только со своим лучшим другом. Влетало Давиду из-за меня часто и сильно. Не сосчитать, сколько раз вправлял мозг моему парню… Я даже в шутку предлагала Артуру бросить изучение бизнес-сферы и пойти учиться на психолога. Только он, как и Давид, обладал прекрасными аналитическими способностями и просчитывал наперед все возможные ходы и риски. Поэтому оба парня нашли применение своим талантам в компаниях родителей.
Я же до сих пор помню, как Артур намекал мне бросить Давида, говорил, что тот никогда не изменится, а после все равно помогал справляться с заскоками моего ветреного парня. Я не хотела слушать, не желала понимать и принимать очевидное.
Побочный эффект влюбленности – абсолютное отключение мозга. Ничего не видишь, не слышишь, целиком и полностью настроен только на одну частоту, на которой улавливаешь исключительно речь любимого. Остальные же люди как будто говорят с тобой на непонятном языке. Сколько бы ни старались переключить внимание на себя, что-то доказать и вернуть в нормальное русло твои мысли, у них не получится. Есть ты и есть он. Все. Других не существует.
Если бы я услышала Артура, если бы парень раньше смог до меня достучаться...
– Лисичка, мне делать вид, что мы не знакомы? – слегка наклонившись ко мне, произносит.
– Артур! – выхожу из ступора и обнимаю парня.
– Значит, нет, – смеется, сжимает меня в своих объятиях и целует в щеку. – Я обиделся на тебя, но все равно соскучился, рыжик. Кинула ты этого засранца, а я причем? Почему не давала о себе знать?
– Я тоже скучала, Арти, – отвечаю парню и почти шепотом говорю: – Но не могла... Это сложно.
– А теперь тебе не сложно? Что вы творите оба?! – так же, не выпуская меня из объятий, понизив голос, спрашивает.
А у меня нет ответа. Хватаю со стола свой бокал и залпом выпиваю все содержимое.
– Мы тоже тут, вообще-то, – дает о себе знать Лариса, а потом обращается к моей сестре: – А пойдем-ка, крошка, поправим макияж. Что-то я, чувствую, потекла… тушь.