– Пожалуйста! Это слишком! – вылетает, но парень за рулем никак не реагирует на мои слова.
Ощущаю, только уже наяву, как по щекам и далее по шее спускаются мокрые дорожки. Меня начинает трясти. Все признаки надвигающегося срыва.
Я не могу так больше! Не могу…
Резкий разворот, удар, жуткий скрежет металла, осколки битого стекла. Тупая боль.
Я помню каждую деталь. Я слышу звук, с которым вдребезги разбивались мои мечты и мое прекрасное будущее. Та страница моей жизни заляпана слезами и кровью, пропитана отчаянием. Она впечаталась в память точно так же, как врезался в отбойник на шоссе любимый спорткар Давида. Интересно, он восстановил свою поломанную игрушку? Я точно не подлежу ремонту. Каждая часть меня плачет вместе с девушкой, которая едва не попрощалась с этим миром, но убила все то, что дало бы построить новый, свой… счастливый.
Непрекращающийся поток слез перерастает в рыдания и грозится вылиться в истерику. Я не могу сопротивляться тому, что сейчас чувствую. Не могу! Мои всхлипы разрезают тишину в салоне. Машина резко виляет вправо, но ее выравнивают. Даже я вздрагивают от собственного голоса.
– Фокс? Ты чего испугалась? Все под контролем.
– Ты придурок, Давид, какой же придурок!.. – ору на него и не замечаю, что авто уже спокойно припарковано на обочине и мигает аварийными огнями.
– Фокси, ты чего? – наклоняется ко мне парень. – Тебе же нравилась скорость. Что за приступ паники? – с озадаченным видом заглядывает мне в глаза. – Здесь нельзя стоять. Я сейчас вернусь на дорогу, ты только успокойся, ладно?
Давид отстегивает ремень, наклоняется ко мне, притягивает к себе и целует в щеку. Затем быстро стирает влажные дорожки большими пальцами, заглядывает в глаза.
– Извини, хорошо? Хочешь домой?
Я отрицательно качаю головой – единственное, на что у меня хватает сил.
Чего я хочу? Уж точно не появиться во всей красе под камерами у себя в квартире. Те стены задавят меня. Не зря Давид называет мой дом коробкой. Такое ощущение, что так оно и есть. Меня посадили в коробку и вот-вот захлопнут крышку, оставят наедине со своим прошлым. Я просто-напросто задохнусь от воспоминаний и эмоций, которые оно оживляет.
Я хочу отмотать время назад... Только это невозможно. Нельзя просто взять и вернуться на пару лет обратно, исправить свои ошибки. Так не бывает. Да даже если бы появился шанс что-то переделать… Меняя одно, мы непременно изменим и остальное. Последствия от принятия одного-единственного решения повлияют на исход других. И еще неизвестно, чем нам в итоге все это возвратится, какая будет отдача и каков результат.
Я бы хотела никогда не садиться за руль той машины. Возможно, мне не пришлось бы сейчас сидеть в этой.
– Успокоилась? – спрашивает парень, а я все еще не могу выпутаться из канатов жизни «до», которые связали меня по рукам и ногам, затянулись и не дают вырваться.
Поправляю на плечах пиджак Давида, глубже зарываясь в плотную ткань, хотя в салоне тепло. Внутри все млеет от ощущения, словно сам парень обнимает меня и прижимает к себе.
– Знаешь, у тебя удивительная способность выводить меня, а потом разворачивать ситуацию так, что я ощущаю себя виноватым, – со странной интонацией в голосе продолжает. Скорее всего, чувство вины его больше не мучает, и меня ждет вторая волна психоза от бывшего парня.
Я молчу. Если начну сейчас с ним говорить, ничем хорошим это не закончится. Отворачиваюсь и вглядываюсь в мелькающие за окном огни вдоль автодороги. Как жаль, что точно так же не сменяются и не исчезают из нашей жизни ненужные моменты: не успеваешь заметить, а они остались где-то вдалеке, позади тебя; и уже не разобрать, что там было, не вспомнить ни единой детали. Одно сплошное размытое и нечеткое пятно.
– Как же ты меня достала, Регина! – Что, собственно, и требовалось доказать. Следующий раунд выброса злости не заставил себя долго ждать. – Не можешь нормально себя вести вне дома? С тобой надо закрыться в квартире, и только тогда тебя никто не будет лапать? – сквозь зубы произносит Давид, а я мысленно закатываю глаза. – Меня мало? Могу увеличить. Я думал, мы с тобой поиграем, ты будешь делать то, что прописано в контракте… Что я получаю? Ты при мне же вешаешься на своего Максика, потом обжимаешься с нашим Арти… – на секунду умолкает, потом повышает голос, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. – Регина, ты ничего не перепутала? Что замолчала? Не хочешь поговорить со мной о том, какой замечательный, благородный Артурчик? Или о марафонах, Байкале, улыбочках… как у кого-то челюсть заклинило?