Вот оно что! Ревнивый Давид. Мне не понятна его реакция. Мы не вместе, и он не имеет права ревновать.
– Эй, Фокс, ты вернулась вообще? – с легким сомнением спрашивает и хватает меня за руку. – Посмотри на меня?
Не хочу я на тебя смотреть! Я все еще там и ощущаю ту боль. По щекам снова потихоньку катятся крупные капли.
Сколько времени проходит, не представляю, но вижу впереди себя проулок с аркой, соединяющей нашу многоэтажку с соседней. Останется только свернуть к ней и проехать пару метров. Я скоро окажусь дома, заберусь под душ и смою с себя все воспоминания, затолкаю обратно гордость, совесть, включу, наконец-то, мозг и прекращу лить слезы перед человеком, которого люблю с той же силой, с какой и ненавижу.
Дрожащими руками смахиваю влагу с лица и делаю вдох. Не успеваю выдохнуть, как Давид резко останавливает машину прямо между домами, глушит мотор и поворачивается ко мне.
– Фокси, перестань. Это уже не смешно.
Миг – и ремень безопасности исчезает, одно движение – оказываюсь на коленях парня, несильно ударяясь головой о крышу авто. Так и застываю в объятиях Давида.
– Все хорошо, солнышко, – шепчет, сильнее прижимая к себе и поглаживая круговыми движениями спину.
Пока окончательно не успокаиваюсь, он обнимает и, чуть слышно, просит меня расслабиться. Отклоняюсь немного назад. Мы, не проронив ни звука, смотрим друг другу в глаза. В его – любопытство, усталость и… нежность? Мои, наверное, красные и заплаканные, вызывают только жалость, потому что наполнены отчаянием и болью. Не разрывая визуального контакта, Давид притягивает меня обратно к себе и осыпает горячими поцелуями мою шею, щеки, оставляет один невесомый, едва уловимый на губах, в то время как его руки блуждают по моей спине.
Парень знает, как заставить чувствовать себя в безопасности. Смотрю на его губы и неосознанно провожу кончиком языка по своим.
– Мне нравится твое платье и твоя кровать, но я не могу больше, Фокс. – Руки парня в одно мгновенье смяли мое платье. Ладони заскользили вдоль бедер вверх, остановились на резинке чулок. – Маленькая... Ты такая красивая, – со свистом вылетает из Давида.
Он уткнулся носом в мою шею и оставил влажный след от поцелуя на сгибе. Не прекращая играть с резинкой чулок одной рукой, второй кончиками пальцев продолжил свой неспешный путь выше по талии, к груди, по спине. Давид нащупал молнию сзади платья и потянул ее книзу. Он забрался под ткань, а подушечки больших пальцев ласково прикоснулись к обнаженной коже.
– Дыши, солнышко. Тебе же нравится то, что я делаю.
Мне нравилось. Нравилось ощущение его рук на моем теле, мягких бархатных губ на моей коже, нежного тембра голоса.
Я люблю тебя. Я ненавижу то, что хочу чувствовать тепло твоего тела и что ты знаешь все уязвимые точки на моем. Чувствуешь, как оно поет для тебя, как я растворяюсь в тебе? Ты меня поглотил, вдавил в себя, заставил пропитаться тобой.
– Расслабься. Тут нет камер. Не надо притворяться, что ты не хочешь этого.
Щелчок. Вот оно. Те слова, которые мне были нужны, чтобы понять: это всего лишь игра. Все – игра.
Хочется рассмеяться над своей глупостью, но вместо смеха я издаю стон. Краем затуманенного сознания понимаю, что должна заставить думать, что он выиграл.
– Давид... – выдыхаю, когда его руки хватают меня за бедра, теснее прижимают.
Ты хочешь меня. Сильно. Я это чувствую.
В один рывок платье оказывается поднятым и скомканным на талии, а на обнаженных ягодицах ощущаются ладони парня. Его губы прокладывают влажную дорожку от ключицы вверх, дотрагиваются до мочки уха и захватывают ее.
– Отпусти себя. Ты не сможешь больше сопротивляться, – тихим полушепотом произносит мне на ухо.
Неуверенно и неторопливо поднимаю руки к плечам Давида. Дотрагиваюсь ногтями до шеи.
– Давай, маленькая.
Бери, смотри не подавись!
Руки перемещаются на мою голую спину, а я, удерживая контакт глаза в глаза, облизываю пересохшие губы.
– Фокс... – Вижу, как парень жадно ловит каждое мое движение. – Я так давно хотел это сделать.
И его потрясающие полные губы впечатываются в мои, на доли секунды замирают, отрываются, а затем с новой силой прижимаются. Давид целует меня требовательно и грубо, воскрешая давно забытые ощущения. По телу проходит мощный импульс. Бессознательно одновременно из нас вырываются громкие стоны.
Быть ближе. Быть вместе. Стать одним целым.