– Поедем за вещами? – спрашиваю у сестры, прижимая ледяную бутылку ко лбу.
– Валера ждет, когда вы соберетесь, – отвечает за нее Давид. – Меня не будет до вечера.
Вспоминаю, как Лариса предложила нам с Региной в помощь своих парней из охраны. Вот наша маман удивится, когда увидит нас всех! Чувствую, особенно она «обрадуется» Регине. После стольких лет разлуки им точно есть о чем поговорить. А вот мне даже встречаться не хочется ни с матерью, ни с ее Олегом.
– Ты в состоянии ехать? – задает вопрос сестра.
– Думаю, да. Главное – не говорить о еде и...
От одной мысли об алкоголе к горлу подкатывает тошнота. Срываюсь с места и бегу в ванную.
– Прибью Лару, – слышу слова Регины прежде, чем закрыть за собой дверь.
Пока сижу на холодном кафельном полу в ванной, постепенно прихожу в себя. Кажется, мой желудок решил взбунтоваться из-за большого количества влитого в него спиртного. Надеюсь, этот бунт продлится недолго и мне удастся нормально съездить за своими вещами.
– Можешь отдыхать, – доносится голос Давида за дверью.
– Ага. И тебе... отлично отдохнуть, – отвечает ему Регина.
Опять, что ли, поругались? Для друзей они чересчур странные. Наверное, их отношения так и останутся для меня загадкой.
Регина
– Регина, дайте мне ключи. Лучше, если я сначала зайду, – заговаривает Валера.
Закатываю глаза. Иногда излишняя предосторожность этого мужчины напрягает. Злата передает ему связку. Он открывает дверь, и мы заходим в квартиру, где прошло наше с сестрой кошмарное детство.
Естественно, за столько лет моего отсутствия здесь многое поменялось, но дух этого дома – точнее, его хозяйки – остался прежним. Каждый сантиметр буквально кричит о том, что тут место обитания моей матери. Ее неповторимый стиль прослеживается во всем, на что натыкается взгляд: более современная, но так же безвкусно подобранная мебель, аляповатые комбинированные обои, абсолютно несочетаемые ни между собой, ни с мебелью, паркетный пол странного оттенка и громоздкая, опасно нависающая над головой люстра. Наверное, мать хотела создать вид дорогого интерьера, а получилась непонятная дешевая пародия.
Со стороны кухни доносится приторно-сладкий голос мамаши и грубый мужской хохот – из ванной. Видимо, услышав, что открылась дверь, они замолкают, шум стихает.
– Вернулась? Я думала, ты с подругой теперь будешь жить, – подает голос женщина, и мы наблюдаем появление во всей красе нашей мамули.
Такое чувство, будто кто-то только-только выбрался из постели после длительного родео. В голове моментально всплывают воспоминания об оргиях этой суки с ее многочисленными «поклонниками». Фу! Какая тошнотворная мерзость! Стараюсь отогнать картинки со звуковым сопровождением, иначе выпитый мною ранее кофе окажется на полу. Кстати, тогда он неплохо будет сочетаться с новым цветом волос мамочки. Сейчас на голове у нее растрепанная застарело-ржавая копна, а из одежды всего лишь полупрозрачный клочок ткани, наверное, купленный на распродаже в секс-шопе – а-ля порнозвезды 70-х. И эта женщина называла шлюхой меня!
Первым замечает Валеру и начинает визжать как резаная.
– Олежа! – поворачиваясь в сторону кухни, кричит. – Вы кто такой? Откуда у вас ключи? Я сейчас полицию вызову! – уставившись испуганным взглядом на мужчину, выпаливает.
– Психиатра себе вызови, – бубнит вполголоса Валера и морщится. – Злата, где твоя комната? – обращается к сестре.
И тут мать из-за внушительной фигуры мужчины замечает меня и сестру. Вы видели когда-нибудь удивленного лемура? А удивленного лемура, изображающего рыбу? Мне кажется, что еще немного – и у матери треснут глазные яблоки. Она стоит и пытается что-то произнести, а вместо этого открывает и закрывает рот, словно выброшенная на берег вобла. Старая, ссохшаяся, побитая временем и не теми волнами вобла.
– Что ты здесь забыла? – останавливает на мне шокированный взгляд, и ей все же удается выдавить дрожащим голосом. – Злата, как ты могла притащить в мой дом эту потаскуху?! – орет уже на сестру.
– Ты на себя посмотри сначала, – спокойно отвечает Злата и идет вместе с Валерой к себе в комнату.
– Ах ты, мелкая дрянь! Ты как с матерью разговариваешь?! – вслед голосит, но сестра исчезает за дверью и никак не реагирует на истерические вопли.
Мать?! Серьезно?! Неадекватная, зацикленная на себе тварь! Чудовище, превратившее наше детство в фильм ужасов!
– Ты – мать? Ты хоть знаешь, что это слово значит? Точно не «женщина, ненавидящая детей, которых родила, и променявшая их на одноразовых мужиков»!