– Я обдумаю твое предложение. Извини, но тупой модельке пора возвращаться к своей никчемной жизни. Всего хорошего, Дмитрий Семенович, – решаю завершить этот ни к чему не приводящий диалог. Чем дольше мы будем разговаривать, тем больше упреков и оскорблений в свой адрес я услышу.
– Регина!
Выключаю телефон и спешу домой. Надоело! Неужели я заслужила подобное отношение к себе? Почему дети обязаны соответствовать идеалам, выстроенным в головах своих родителей? Не помню, чтобы рядом с графами «Отец» и «Мать» в свидетельстве о рождении стоял пункт о беспрекословном подчинении родителям от момента появления на свет до самой смерти.
Мне тридцать, черт возьми! А до сих пор приходится доказывать, что вложенные в меня силы и средства дали хоть какие-то плоды.
Все хорошее настроение вмиг испарилось. Поднимаюсь на свой этаж и сталкиваюсь на лестничной площадке с Давидом, который прислонился к стене и скрестил руки на груди.
Вот только тебя мне сейчас для абсолютного счастья не хватает!
– Привет, солнышко. Надеюсь, у тебя был серьезный повод, чтобы удрать из дома, пока меня нет.
Смотрю на Давида и не могу понять, в каком он сейчас настроении. Пожелав мысленно себе удачи, подхожу ближе и достаю ключи из сумки. Только парень не позволяет больше сделать и шага. Давид резко открывает дверь, хватает меня за руку и тянет за собой.
– Так и будешь играть в молчанку? – легонько берет за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза. – Мне не нравится, как ты себя ведешь.
Еще один! А мне плевать, нравится тебе или нет!
Вырываюсь и скидываю с себя туфли.
– Фокс, хватит меня игнорировать! – удерживает за талию одной рукой. – Твоя сестричка общительнее, – ухмыляется.
Зря ты меня бесишь! Я и так на взводе.
– Держись подальше от моей сестры! Я предупреждаю, Давид. Ты знаешь, я не шучу, – цежу сквозь зубы.
Парень отпускает меня и скрещивает руки на груди. С усмешкой в голосе, глядя мне в глаза, продолжает:
– Не тебе указывать, что и кому делать, детка.
– Давид!
– У всех есть слабые места, малышка, – улыбается и снова пытается прижать к себе.
– Твои я тоже знаю, кретин!
Не теряя ни секунды, бью парня между ног. Вкладываю в удар всю силу, на какую только способна.
Я с тобой шутить не собираюсь, малыш!
Очень хочется верить, что хотя бы на некоторое время этот придурок отвлечется.
– Сука! Ты больная?! – орет Давид и загибается от боли.
– В холодильнике в нижней камере есть лед, – провожу ладонью по волосам парня в успокаивающем жесте. – В следующий раз будешь собирать свои яйца с пола, как собирала я остатки своего телефона.
– Пошла ты, Фокси. Ненормальная!
– Не плачь, милый, до свадьбы заживет. Если будешь держать своего дружка при себе, – целую в щеку Давида и иду в комнату.
– Ты за это заплатишь, Регина, – доносится мне вслед.
Обязательно! Уже заплатила. Сполна.
Расстегиваю блузку и юбку, кидаю их рядом с кроватью. Следом летит белье. Распахиваю дверцы шкафа. Одна за другой на пол приземляются футболки Давида.
Ну что, малыш, устроим тебе легкий беспорядок.
***
– Не помню, когда последний раз видел, как ты готовишь. – На талию ложатся руки парня, а на щеке чувствуется теплое дыхание. Ладони Давида перемещаются под мою футболку на живот, затем выше.
Разворачиваюсь к парню лицом и натыкаюсь на любопытный взгляд его карих глаз.
После дневного выброса адреналина я успокоилась. Накатила какая-то дикая усталость, а может, тоска. Захотелось сделать что-то полезное. Единственным моим убежищем во всей квартире стала кухня. В голове точно переклинило, и я решила приготовить ужин.
– Знаешь, Фокси, – Давид тянется к моим волосам и заправляет непослушную прядь за ухо, – беру свои слова обратно. Ни хрена ты не изменилась, – притягивает к себе и целует, едва касаясь моих губ.
В этом поцелуе столько нежности, что он сбивает с толку. Не могу пошевелиться, не в состоянии увернуться. Внутри все против того, чтобы я прекращала эту сладкую пытку. Сама того не понимая, действуя, наверное, рефлекторно, обхватываю шею парня и отвечаю.
Никакой борьбы, никакого противостояния характеров. Ничего противоестественного, будто так и должно быть. Нежно, медленно, чувственно, аккуратно, словно опасаясь разрушить хрупкое равновесие, парень целует меня. Не оставляет ни единого шанса. Отправляю все мысли в свободное плавание и наслаждаюсь моментом. Не успеваю ничего понять, как оказываюсь на руках у Давида. Кажется, проходит всего несколько секунд, и моя спина соприкасается с мягким покрывалом на кровати.