Только открываю рот, чтобы ответить, как на столике оживает мой мобильный. Хватаю трубку и отвечаю.
– Арти! Ты прилетел?
– Да. Ты занята? Встретимся?
– Я тут с Ларой... – не успеваю договорить, а моя грациозная подруга тянется к воде, будто я не сижу на ее пути, и выбивает из рук смартфон, какой благополучно приземляется в мой бокал.
Отлично!
– Ларка, блин, мой телефон!
– Крошка, прости. Я тебе новый куплю.
Достаю мобильный и вижу, как экран медленно потухает.
Вот же черт!
iPhone Лары, напротив, начинает звенеть.
– Артурчик, привет. Нет, все хорошо. Ринка? – смотрит на меня. – Знаешь, ей сейчас не до тебя. Перезвони завтра, – отключается и швыряет телефон куда-то в дальний угол дивана.
Эй, какого черта?!
– Почему ты не дала мне поговорить с Арти? – начинаю злиться. – Дай телефон, я ему позвоню.
Пытаюсь нащупать мобильник подруги, но перед глазами все белеет, и комната начинает вращаться. Откидываюсь обратно на спинку дивана и закрываю глаза в надежде остановить адскую карусель.
– Блин, крошка, сколько ты выпила? Тебе домой надо, – встречаюсь с встревоженным взглядом Ларисы, когда удается сконцентрироваться и открыть глаза.
– Лар, мне надо увидеть Артура.
– Завтра увидишь, а пока, подруга, либо тащи свою пьяную задницу к тому блондину, либо поехали домой.
– Я не хочу домой. И блондин какой-то... никакой.
– Так, все. Ребятки, – обращается к охранникам, – машина у черного входа. Берете эту шикарную женщину и в целости и сохранности доставляете к ней домой. Отзвонитесь, как доберетесь.
– А как же вы, Лариса Сергеевна? – подает голос один из парней.
– Сейчас Валера подойдет.
– Лара, я не хочу домой, – возмущаюсь, когда она пытается поставить меня в вертикальное положение.
– Крошка, ты завтра мне скажешь спасибо, – целует в щеку и передает в руки охране.
Не помню, как долго приходится идти, но вижу зеленую табличку с надписью «Выход» перед собой.
– Не надо на меня так смотреть. Я сама еще в состоянии передвигаться, – говорю парням, когда оказываемся у дверей, через которые с Валерой сегодня заходили.
Только проговариваю, как неудачно ставлю ногу на последнюю ступеньку. Один из парней успевает меня подхватить.
Блин!
Не люблю признавать правоту своей подруги, но вынуждена согласиться: я очень много выпила.
В голове туман, а мозг будто катают на бешеных американских горках. Связно мыслить я не в состоянии. Зато отчетливо представляю, как приеду сейчас домой и лягу спать рядом с единственным мужчиной, в объятиях которого больше всего хочется оказаться.
Плевать на этот гребаный договор!
Если существует всего лишь один способ прекратить мучить себя, то я им воспользуюсь. И Давид снова исчезнет из моей жизни. И больше никогда не вернется.
Что мне мешает напоследок вспомнить, каково это – быть с ним?
С твердой уверенностью в правильности принятого решения, но не совсем твердой походкой дохожу до дверей своей квартиры.
– Спасибо, парни. Дальше я сама, – улыбаюсь и, еле попав в замочную скважину, поворачиваю ключ.
Захожу и сталкиваюсь с Давидом, который захлопывает дверь комнаты Златы.
Какого черта?!
– Ты рано, – произносит и разворачивается ко мне лицом. – Я не против, если вы...
Его брови ползут вверх. Проходится по мне изучающим взглядом, но останавливается и смотрит в глаза.
Попробуй теперь назови меня Фокс!
– Ри... Охренеть! – делает пару шагов в мою сторону, но замирает на расстоянии вытянутой руки.
На лице парня расплывается знакомая усмешка.
Не произнося ни единого слова, сама сокращаю расстояние между нами и подхожу вплотную.
– Нравится то, что видишь? – шепчу медленно, почти по слогам, потому что, кажется, алкоголь полностью отобрал контроль и владеет ситуацией.
Не могу отказать себе в удовольствии и запускаю руку в волосы парня.
– Регина, – выдыхает Давид, – или остановись, или хоть раз доведи до конца начатое.
– А чего хочешь ты? – спрашиваю и целую его в шею, подбородок, скулы...
Боже! Меня сводит с ума этот мужчина.
Насколько сильно я жажду сейчас его прикосновений, настолько яростнее в груди рвется сердце от боли и тоски по тем временам, когда мы были вместе. Даже после литров выпитого алкоголя в состоянии понять: чем дольше Давид рядом, тем глубже всаживаю в себя нож, вспарывая едва затянувшиеся шрамы, и сильнее ноют старые раны.
– Пойдем уложу тебя спать, – тяжело выдыхает.
– А ты?