Пролог
Последний эпизод сладкого сна прерывается раздражающей трелью, оповещающей о входящем звонке. Макс определённо умеет выбирать время — на часах семь утра, на календаре — воскресенье. Отсутствие совести в очередной раз себя оправдывает.
— Чего тебе, мудила? — хриплю в трубку, рисуя перед глазами картину того, как ранняя птичка Орлов сгибается напополам от смачного удара под дых. Мы давно не боксировали, и это нужно будет исправить.
— Паш, это пиздец.
Истеричные нотки в голосе привычно уравновешенного Макса звучат достаточно убедительно для того, чтобы я перевернулся на спину и протирая глаза, уставился на белоснежный потолок над собой. В последний раз я слышал эту интонацию в его исполнении… даже не помню когда.
— В чём дело?
— Помнишь Киру?
Тело прошибает неприятным ознобом.
Киру я помню.
Киру, по правде говоря, трудно было бы забыть — уж слишком глубокий отпечаток она наложила на стабильность психики моего лучшего друга с тех самых пор, как я познакомился с Орловым в старшей школе.
— Ну? С ней что-то случилось?
— Нет. Она вернулась домой.
Запутываясь в простыне, я медленно поднимаюсь с кровати. Холодок пробегается по кончикам пальцев, распространяясь выше по конечностям. Кажется, под дых ударили меня.
***
Утренний кофе на балконе, всё ещё спящий город с высоты двадцать второго этажа — пока я рассеянно его рассматриваю, мысли то и дело возвращаются к прошлому и тому, как неожиданно оно о себе напомнило.
Кира Орлова — так зовут причину утреннего балагана и душевного смятения моего лучшего друга. Кира Орлова — младшая сестра Макса, извечная головная боль, бунтарская душа и самая бессовестная девчонка, которую мне доводилось знать.
Когда мне было семнадцать, Максим Орлов только перешел в наш выпускной класс и тут же стал моим извечным партнером в мелких преступлениях против лицейского устава — мы вместе бегали курить на переменах, вместе закатывали вписки с дешёвым алкоголем, после которых пол класса ещё несколько дней доползало до школы. Вместе клеили девчонок, ходили в спортзал и на бокс, вместе разбили первый бампер отцовской машины. Вместе курили дурь на заднем дворе дома Орловых. Закатили самую фееричную тусовку на выпускной. Обоих же нас на следующее утро прокапывали в больнице. Макс Орлов и Паша Абрамов — легендарная парочка. С грехом пополам мы таки приняли в руки аттестаты по окончанию лицея, поступили в один университет, и разбежались по разным факультетам. Тем не менее, всегда оставались вместе — со старшей школы и до сих пор.
Родители Макса меня обожали и это было целиком взаимно: собственный отец не уделял мне особо много внимания, что я вполне понимал и совершенно не обижался. Орловы стали едва ли не моей второй семьёй, мы с Максом — почти братьями, и всё было бы идеально в этой истории, если бы не одно «но».
Бесячее, до нелепости неуклюжее, острое на язык «но» по имени Кира.
Как сейчас помню день, когда впервые её увидел — чересчур высокая для своего возраста и чересчур полная для своего роста — Кира сидела за столом на кухне и увлеченно что-то читала в своей книжонке, попутно пихая в рот маленькие заварные пироженки. Макс, игнорируя мелкую, доставал из холодильника контейнер с отбивными — это был мой первый визит к нему домой, и после школы мы оба проголодались как звери. Отбивные отправились в микроволновку, а Макс толкнул сестру, отвлекая её от чтения.
— Поздоровайся, бестолочь.
Кто бы мог подумать, что совершенно безразличный, и в какой-то степени даже презрительный взгляд, которым отрываясь от своей книги мелкая козявка меня наградила, отпечатается в памяти до сегодняшнего дня. Тогда её глаза за толстыми стеклами очков ещё какое-то мгновение изучали меня без какого-либо интереса, а затем девчонка потянулась к вазочке с пирожными и ленивым движением отправила очередное в рот.
— Ну привет, — её голос звучал старше. Значительно старше, чем у среднестатистической одиннадцатилетней девочки в моём преставлении. Она вернулась к своей книге и опять погрузилась в чтение.
Макс закатил глаза и покрутил пальцем у виска, мол, не спрашивай, не видно, что ли — чокнутая. Я в последствии лишь убедился в том, что так оно и было.
Как позже оказалось, мелкая ходила в тот же лицей, что и мы с Максом, а ещё в художественную школу; родители часто отбирали у неё книги, потому что кроме чтения и поглощения еды она больше ничего не делала и у неё были серьёзные неврологические проблемы. Телевизор и видео игры, которые мы с Максом обожали в то время, она презирала. Очень ярко выраженно, фыркая и закатывая глаза каждый раз, когда после школы мы бросали рюкзаки у входа и мчались в игровую, где до посинения рубились в "Мортал Комбат", "Фифа" и "Юэфси". Киру в доме я почти не замечал.