На самом деле я за свою молодость побывал на приличном количестве бракосочетаний, чтобы зарубить на носу одну простую вещь: свадьбы — это пиздец. Полный, абсолютный и беспросветный проеб времени, нервов и денег в силу удовлетворения требований общества.
Но сейчас я добродушно помогаю с рассадкой гостей и думаю о том, что, если Рита захочет большой праздник — я в лепешку расшибусь, потрачу последнюю копейку, но этот день она запомнит навсегда. У нее будет самое красивое платье, самый дорогой ресторан, самый веселый банкет и самая горячая брачная ночь.
Я думаю так даже тогда, когда на баре возникают накладки с алкоголем, кому-то в зале выносят не веганские рулетики, бьются первые стаканы. Учитывая количество времени на подготовку — застолье проходит лучшим образом.
Мы с Максом пьем ром, по очереди говорим парочку теплых Мише и Лесе. Они, к слову, выглядят невероятно счастливыми. Леся не выпускает руку мужа и искрящимися глазами на него смотрит, а я жутко, но по-доброму завидую своему другу, ведь хочу ловить на себе такие же взгляды Маргариты.
Невеста, кстати, плюет на традиции и идет под венец в строгом белом брючном костюме. В нем же танцует первый танец с заметном разрумянившимся женихом, который выглядит так, как будто только что сорвал джек-пот.
Идет примерно третий час банкета и традиционных конкурсов от тамады, в которых я наотрез отказываюсь принимать участие, наблюдая за тем, как уже заметно поддатый Макс отдувается за троих — нас с Кирой включительно.
Орлова почти не ест и совсем не притрагивается к алкоголю. Время от времени соглашается на танец с кем-то из наших с Максом друзей, и я наблюдаю за ее высокой фигурой, грациозно покачивающейся в объятиях каждый раз других мужчин под медленную музыку.
В конечном итоге, не выдерживаю. Беспардонно вытаскиваю из пиджака увлеченно зажигающего на танцполе Орлова сигареты и выскальзываю на улицу, где уже курят некоторые гости. Светиться перед всеми и быть вовлеченным в бессмысленный трёп не хочется. Бреду по траве чуть дальше, к небольшому пирсу, скрытому за высокими соснами. Остановившись у деревянного мостика, громко щелкаю зажигалкой и с наслаждением затягиваюсь.
— Черт, — слышу шипение в стороне и в полумраке различаю облаченный в уже знакомое кремовое платье силуэт.
Картина открывается занимательнейшая — Кира сидит на корточках, подобрав под себя подол длинного платья, упираясь в колено локтем вытянутой руки, в пальцах которой зажата тлеющая сигарета.
Она ловит мой взгляд и недовольно поджимает губы.
— Ты меня напугал.
В очередной раз подношу едва подрагивающими от удовольствия пальцами сигарету к губам и вдыхаю в легкие дым, прикрывая глаза, не желая сейчас никого ни видеть, ни слышать.
Проходит добрых секунд тридцать, прежде чем я снова обращаю на нее свой взгляд.
Она стоит, держа сигарету в согнутой в локте руке и неотрывно смотрит на меня.
— Прячешься? — щурясь, опять затягиваюсь.
Кира пожимает своими изящными обнаженными плечами и обхватывает фильтр губами, чтобы через пару секунд выпустить в воздух струйку серого дыма и склоняет голову в сторону.
— Ты тоже? Казалось бы, взрослый мальчик.
— Да и ты вроде не ребенок, — хмыкаю, и не удерживаюсь от того, чтобы скользнуть взглядом по ее груди.
Кира ухмыляется, демонстративно округляя глаза.
— Не уж то сам Абрамов наконец признаёт этот факт? — насмешка в её взгляде натурально начинает подбешивать. — Вау, я польщена.
Докуриваю свою сигарету и тянусь за второй.
— Не ерничай, Кира, — отвечаю, затягиваясь. — Я сегодня не в том настроении.
Кира тушит свою сигарету, поправляет подол платья, скользит пальцами по волосам, заправляя их за ухо и ещё несколько секунд изучает меня цепким взглядом.
— Это из-за Маргариты?
Рука едва заметно вздрагивает.
— Макс донёс? — спрашиваю.
По какой-то причине разговаривать с Орловой о своей девушке кажется чем-то чересчур абсурдным, инородным.
— Без обид, но меня не так волнует твоя личная жизнь, чтобы спрашивать о тебе у брата, — краешком губ ухмыляется Кира, и я не знаю, что бесит больше — её насмешка, или всё же снисходительность. — На табличке рядом с твоей её имя написано, но место за столом пустое. Уж как-то два и два сложить смогла.