С легким злорадством думаю о том, что Максу абсолютно точно в разы хуже, чем мне, поэтому отправляю ему лишь короткое сообщение, дабы справиться о самочувствии. Заказываю китайскую еду и свою любимую монгольскую говядину, разваливаюсь на диване вместе с Арчи, досматриваю последние несколько эпизодов давно начатого сериала. Телефон намеренно игнорирую, даже тогда, когда на него приходит смс с неизвестного номера, отправитель которого предлагает пригнать мою машину до дома.
По какой-то причине, Кирино сообщение меня злит.
Какого хрена она опять вытворяет?
Ведет себя сначала весь день как последняя стерва, и несмотря на то, что в глубине души я ей чертовски благодарен за то, что она все-таки не пустила меня за руль и забрала ключи, сегодняшнее великодушие выводит из себя.
— Могу пригнать машину, — бубню, кривляя Орлову и чертыхаюсь, делая глоток уже давно остывшего чая. — Какое, блядь, одолжение.
Не отвечаю ничего. В конце концов, у меня что, нет запасного комплекта ключей, и я сам не в состоянии свою машину забрать?
Мы вообще, по факту, друг другу никто.
***
А на следующий день за завтраком и ленивым просмотром новостей по телику, я получаю звонок от Миши. Товарищ звучит воодушевленно и бодро, и мой голос совсем не соответствует его оптимистичному.
— Как ты, дружище? Отошел уже?
Я почесываю немного колючую отросшую щетину и широко зеваю. Отошел, как же. Я даже до отключки не допился, почти цивилизованно все было.
— Да, а вы там как? Как семейная жизнь?
Мишаня смеется и принимается рассказывать про Лесю, которая половину вчерашнего дня разбирала подарки и причитала о том, что свадьбу надо было делать меньше и вообще, бред это все.
Получаю новости по поводу всех напившихся родственников, наших друзей, кто где закончил и прочие подробности.
— Кира меня, конечно, убила наповал, — внезапно прозвучавшее имя заставляет меня напрячься и навострить уши.
— А что она?
— Да свалила под конец вечера с Лесиным младшим двоюродным братом, — хмыкает Миша, заставляя меня на секунду застыть. — Ты не видел разве? Сразу после того, как в такси вас с Максом рассадила. Как сучку сняла его, ей-богу.
Уголки моих губ нервно дергаются. Так вот кто тогда ждал ее у машины. Я-то уж думал, что мне показалось.
Миша рассказывает мне еще что-то, но я уже не слушаю — картинки с участием Орловой, прыгающей на члене Лесиного кузена, не вызывают ничего, кроме тошноты. Наверное, так всегда, когда думаешь о ком-то, кого знаешь ребенком с детства. И тот факт, что Кире давно не одинадцать никаким образом не влияет на то, что где-то на задворках моего сознания она всегда будет той несуразной, нелепой веснушчатой девчонкой с пальцами, перепачканными графитом и масляными красками.
Мы прощаемся, и я не нахожу ничего лучше, чем ответить на ее вчерашнее сообщение.
«Адрес ты помнишь.»
Ответ приходит прежде, чем я допиваю свой чай и Кира обещает быть к полудню. Легкие зудят от недостатка никотина. Стерва вернулась в мою жизнь вместе с чертовой вредной привычкой, так упорно вытравляемой мною в течение многих месяцев.
Через полтора часа в трубке телефона слышится знакомый низкий голос:
— Я внизу. Спустишься за ключами?
— У тебя сигареты есть?
— Есть, — немного недоуменно звучит в ответ. Прикрываю глаза, уже заведомо пожалев о своих последующих словах.
— Паркуйся и поднимайся наверх. Двадцать второй этаж, восемьдесят четвертая квартира.
Я оглядываюсь по сторонам — типичная холостяцкая обитель, не слишком чистая, бардака как раз впору. Запускаю кофеварку, и уже через пару минут слышу стук в дверь. Звонком не пользуется?
Арчи с громким лаем прыгает на нее, едва открывается дверь. Кира взвизгивает от неожиданности, и я приказываю псу оставить гостью в покое, приговаривая «Свои, Арч». А свои ли?
Арчи послушно изучает ее взглядом своих пронзительно-голубых глаз, а Орлова в ту же секунду расплывается в умилительной улыбке, приземляясь напротив пса на корточки. Получив мой утвердительный кивок в ответ на вопросительный взгляд, принимается восторженно чесать его за ушами.
— Ты такой хорошенький, обалдеть, — сюсюкает Кира, и я не удерживаюсь от того, чтобы закатить глаза.
Мелкая выглядит свежо и собранно: прямые волосы заложены за уши, на лице — ни капли косметики, ни намека на синяки под глазами или малейшую усталость. Энергия так и плещет. Я еле сдерживаю фырканье, когда упираюсь взглядом в ее соски, торчащие сквозь светлую ткань майки. До неприличия привычное зрелище в последнее время.